Итак, маркоманы были вандалами, или славянами, как пишет Альберт Кранц в предисловии к «Саксонии» и Суффрид Петри во 2-й книге. Маркоманским племенем, как отмечает Вольфганг Лациус (IX), были и квады. Отделившись от остальных вандалов, маркоманы напали на древних бойев, свирепейший народ, изгнав которых с их исконных земель, завладели ими, как пишет Суффрид. В указанном месте он сообщает: «Древние бойи были изгнаны маркоманами, то есть вандалами, которые до настоящего времени владеют Богемией, поэтому богемцы — это вандалы. Древнее название страны сохранилось, и теперь бойями называются те, кто прежде были маркоманами, или, говоря более широко, вандалами. При этом единство их происхождения подтверждает и единство языка. Они владели всей той страной, которая ныне поделена на Моравию, Богемию и Нижнюю Австрию». Это было первое местожительство маркоманов, как показывает Корнелий Тацит, говоря: «Свою первую славу, могущество и местожительство маркоманы завоевали доблестью, изгнав некогда бойев». Вторым их местожительством была страна треверов. Переселение туда маркоманов прошло в два этапа: первый — при Юлии Цезаре под предводительством короля маркоманов и свевов Ариовиста, второй — при Тиберии, который, как пишет Светоний, переселил много германцев. Третье местожительство маркоманов было в Прибрежной Дакии (Dacia Ripense), где проходят границы Венгрии и Трансильвании. Об этом упоминает Корнелий Тацит (II). Четвертое местожительство было в Верхней Паннонии, где теперь Австрия и часть герцогства Штирии. В эти края, насколько мне удалось узнать, маркоманы переселялись четыре раза. Первый раз, как пишет Тацит (II), их переселил император Клавдий. Второй раз, согласно Юлию Капитолину — они сами захватили Верхнюю Паннонию и Валерию. В третий раз — когда император Галлиен подарил Верхнюю Паннонию и Валерию своему зятю, королю маркоманов. Так пишет Секст Аврелий. Наконец, как отмечает в нескольких местах Марцеллин, у императора Валентиниана было множество хлопот с маркоманами в Паннонии и Валерии.
Я обнаружил также упоминания о том, что во времена императоров Юлия и Октавиана маркоманы и квады жили в некоторых областях Паннонии, но эти области были у них отняты Октавианом и Тиберием. При Адриане, однако, они их себе вернули. Император Марк Антонин (Antonio) вновь вынудил их оставить эти земли вплоть до времени Коммода и Бассиана. Позднее, как пишет Секст Руф, они были изгнаны императором Александром.
Пятое местожительство маркоманов и квадов было в Силезии и Марке Брандебургской на Одере. Шестое — в стране треверов, как пишет Видукинд в жизнеописании Генриха и Оттона. Седьмое их местожительство находилось в Белгике у моря. Восьмое, предпоследнее, — на побережье Германского моря между Данией и Фландрией.
По свидетельству историков, во всех упомянутых местах жительства маркоманы прославились своими военными подвигами. Они часто воевали с римлянами и иногда повергали их в страх. Незадолго перед тем, как императором стал Марк Антонин, маркоманы в союзе с сарматами, вандалами, квадами и другими славянами, перейдя Дунай, захватили Паннонию и перебили двадцать тысяч римлян. Как свидетельствует Лукиан в диалоге «Александр», при Марке Антонине римляне были вынуждены воевать с этим народом. Он пишет: «Марк Антонин, разбив маркоманов, квадов и сарматов, освободил от рабства [обе] Паннонии». О том, сколько пота и крови пролили римляне для достижения этой победы, очень хорошо показано у Юлия Капитолина в его жизнеописании: «Марк Антонин, израсходовав на эту войну всю свою казну и не желая никоим образом прибегать к дополнительным поборам с римских подданных, устроил на форуме Траяна торги и продал все императорские украшения, золотые, хрустальные и мурриновые чаши, серебряные сосуды, шелковые и золототканые одежды своей жены, украшенные жемчугом и драгоценными камнями. Он также лишил себя всех статуй, выполненных лучшими мастерами этого искусства». И далее добавляет: «Вооружал он и гладиаторов, назвав их "услужливыми", нанимал далматов, дарданов, диогмитов (Diocyniti) и германцев». Короче говоря, он приложил все возможные усилия для подготовки этой войны, о которой упоминают также Свида и Лукиан в диалоге «Александр».