Через шесть лет после этого, когда турецким султаном Баязидом был убит Иван Црноевич, господарь (Duca) Черногории, его брат Джурадж нашел убежище в Рагузе, куда позднее прибыл и его дядя Стефан. Опасаясь, что рагузинцы выдадут их Турку, они хотели тайно бежать из Рагузы, но им это не удалось; однако затем они к большой своей радости смогли уехать. Недавно, в 1570 году, стараниями рагузинцев была спасена венецианская галера под названием «Трона», спасавшаяся от галер преследовавшего ее турецкого капитана Кара козы (Caracosa). Рагузинцы впустили ее в гавань, а потом с помощью большой денежной суммы задобрили Каракозу, который, как пишет Пьетро Биццари (II), вначале грозил разрушить за это все их государство до основания. Наконец, в 1575 году, когда турецкий султан хотел вернуть из плена санджак[беев] и других вельмож, оказавшихся после разгрома [турецкого] флота в руках испанцев, которые, в свою очередь, также хотели вызволить из рук турок шестьдесят знатных мужей из числа христиан, попавших в плен при захвате ВА-Колетты (Goletta), в числе которых был и миланец Габрио Сербеллони (Gabrio Cerbelone), то обе стороны договорились (не найдя другого места, где можно было бы с таким удобством и безопасностью исполнить это достойное дело) прибыть в назначенное время именно в этот город, «надежную гавань». Вышеупомянутые пленники были доставлены в зал Большого совета и в присутствии ректора Юния Бобальевича, уважаемого и опытного в государственных делах мужа, обрели желанную свободу, за что каждый из них не переставал восхвалять упомянутый священный сенат.
На основании сказанного всякий может убедиться в том, что Рагуза всегда была убежищем несчастных, для спасения которых зачастую ставила под угрозу свое собственное благополучие. В этом проявилось величие духа рагузинцев, которое находило себе выражение и в других деяниях, создающих славу тому или иному городу. Как легко убедиться, и в прошлом, и в настоящем, как только они начинали заниматься военным ремеслом или словесностью (каковые рода деятельности и доставляют по большей части славу городам), то достигали в этом удивительных успехов. Умолчав о многих знаменитых рагузинских военачальниках, я расскажу лишь о некоторых из них. Первым стяжал себе великую славу Вито Бобальевич, который в 887 году командовал частью флота нарентинцев, когда последними был разгромлен венецианский флот и убит дож Пьетро Кандиано. Именно благодаря его своевременному подходу нарентинцы смогли одержать столь славную победу над противником. После были Михайло и Никола Бобальевичи. Первый в 1160 году разбил в сражении при Требиньи короля Борича (Barich), именовавшегося тогда баном Боснии, и избавил свою родину от многих притеснений. Второй разбил Неманю, господаря (Duca) Рашки. После них был Марин Рестич (di Resti), который по приказу сената Рагузы на нескольких галерах изгнал гарнизон, который воевода Хрвой держал на Хвар, Брач, Корчула и Висе. После них стяжали славу себе и своей родине Матвей и Марин Джорджич: Матвей — в войнах между генуэзцами и венецианцами, а Марин — в походе, который он вместе с упомянутым Матвеем предпринял против корсаров герцога Анжуйского. Матвей и Иван Лукаревич также обессмертили свое имя и стяжали своей родине величайшую славу. Император и король Венгрии Сигизмунд за выдающиеся военные заслуги сделал Матея баном Далмации и Хорватии. Как пишет Бонфини (III декада, 4-я книга), он вместе с епископом Тиносским (Tinense), Генрихом Марцеллином, сыном Воеводы (Voieuoda), и Владиславом Палоцием (Palocio), самыми знатными вельможами королевства, был послан венгерскими магнатами, чтобы сопроводить в Венгрию польского короля Владислава, брата Казимира.
Иван, брат Матея, был избран приором Враны (Vurana) и, руководя обороной Биограда (Belgradi) от турок, как пишет Бонфини, обессмертил свое имя. Нельзя обойти молчанием и Вука Влаховича Бобальевича, который во время войны рагузинцев с боснийским королем Остоей был послан сенатом с пятью галерами для нанесения ущерба неприятелю, у которого он сжег Неретванский торг со всеми окружающими селениями и воздал ему достойное отмщение. Наконец, уже в наши дни славу себе и своей родине стяжал мой дядя Симон Флори (Flori), который провел тридцать шесть лет во Французском королевстве на службе у тамошних королей. Он имел такой успех в военных делах, что герцог Абандона почти всегда держал его при себе, а французские короли Генрих и его брат Карл удостоили его немалого числа почетных наград. Знаменитый поэт Видак Пирр так написал о нем в одном из своих произведении: