Слова Сергея еще раз напомнили Геннадию о Но-скове и его мечте. И Геннадий подумал, что Алферов, не в пример Носкову, обязательно добьется своего, побывает во всех морях. Увидит он и далекий порт Кейптаун. Такому все удается.
А он сам? На что он способен?
Пока портовики обрабатывали караван, команда «Полярного» имела много времени для отдыха.
Антон Сахно, Юсуп Шадаев, Сергей Алферов и Геннадий несколько раз уходили далеко за порт, в тундру. Каменистые склоны гор слабо зеленели. В одном месте они остановились возле посеревшей ноздреватой полоски нестаявшего снега.
— Холодная земля! — сказал Антон и шагнул на сугроб.
Изъеденный ветрами и незакатным летним солнцем зернистый снег хрупко оседал под ногами.
— Холодная, а кругом жизнь,— возразил Сергей.
— Какая там жизнь! Бедность одна. Ни одной лесники.
— В степи тоже леса нет.
— Там зато трава, цветы.
— А тут разве цветов нет?
Сергей отыскал и стал срывать редкие незабудки.
— Вот, гляди! Только их сейчас мало. Говорят, они цветут раньше, сразу как растает снег.
Полоса снега была обведена каймой мокрой земли, а рядом с ней, у самого края, тихо покачивались желтые венчики полярных маков.
— Вот еще и маки, — горячился Сергей.—Земля, она хоть и холодная, а своя, русская. Сколько русских людей высаживалось здесь с моря! Челюскин, Василий и Мария Прончищевы, Харитон и Димитрий Лаптевы, Толь и Шмидт. Вот еще четверо нас пришло. Может, оттого теплей и еще радостней на этой земле станет.
Внизу лежал поселок, почти город, блестя тесовыми крышами. Над трубами электростанции и завода клубились дымки, поднимались вверх, быстро таяли в совершенно прозрачном воздухе. В заливе дремали баржи, теплоход «Полярный», две крупные шхуны. Неторопливо ползали катера.
А за молом, за узкой стрелкой полуострова Русанова расстилалось море — зеленое до самого горизонта. Оттуда, из-за Караульных Камней, вырвался маленький желтый катер. Волна открытого моря старалась положить его то на один, то на другой борт. Но он, как игрушечный ванька-встанька, немедленно становился вертикально. Катер ворвался в бухту. На тихой воде он сам образовывал волны, которые узкими усиками разбегались за его кормой.
Геннадий нарвал букет полярных цветов. «Пошлю их маме, — решил он. — Пусть порадуется». Обнюхал их со всех сторон и уверенно сказал:
— Морским ветром пахнут.
— Ничем они не пахнут, — заметил Антон. — Тут морем и без них пахнет. А цветы здесь совсем без запаха.
— А без фантазии ты человек, Антон, — упрекнул его Сергей. — Ну и пусть без запаха. Зато яркие, солнца в них много.
— Вот яркие — это правда, — спокойно согласился Антон. — Солнца в них точно много.
...Когда они спустились вниз, катер уже стоял у причала. С него сошла девушка, что-то крикнула оставшемуся старшине и, махнув рукой, торопливо пошла к тянувшейся вдоль причала дороге.
— Ой, ребята, это же Зоя! — крикнул Юсуп и, не оглядываясь, заспешил ей навстречу.
Остальные последовали за ним. Хотя Сергей Алферов постоянно старался казаться ниже, сейчас он, незаметно для самого себя, выпрямился во весь свой рост. Антон Сахно на ходу несколько раз поправлял затейливую прическу.
Девушка была одета в морскую форму: аккуратную, в меру длинную юбку и черный двубортный пиджак с ярко начищенными морскими пуговицами с якорями. Из-под пиджака выглядывала беленькая блузка. Пышные каштановые волосы недлинно подрезаны и концами едва касаются ворота пиджака; пухлые щеки на круглом лице девушки загорели. Но и через плотный загар пробивался здоровый румянец.
— Здравствуй, Зоенька! — первым приветствовал ее Юсуп. — Здравствуй, полярница!
— О-о, южане! — заметно обрадовалась им Зоя.— Я не думала, что все нынче придете.
— Что вы! Как можно было так думать! Мы же кадровые матросы, — заверил ее Сергей.
— А вы новенький? — спросила она Геннадия и сама подала ему руку.
— Так точно! — чтобы преодолеть свое постоянное смущение, чеканно ответил Геннадий. И неожиданно для себя и ребят левой рукой подал Зое букет цветов.
Щеки девушки зарумянились еще пуще. Она приняла цветы, но, немного смущенная, тихо сказала:
— Незнакомой девушке цветы?
— А это от всех нас, — нашелся Геннадий.
Сделано это было к месту, без фальши, и все заулыбались. В эту минуту каждый подумал, что так оно и есть: они собрали для Зои букет и передать его поручили новому матросу, чтобы был верный повод познакомить их.
Зоя поднесла к лицу цветы и спрятала за ними округленный с ямочкой посредине подбородок. Из-за цветов Геннадий видел теперь только ее острый, чуть вздернутый нос, большие голубые глаза и широкий загорелый лоб. «Очень хорошая, — подумал он. — Если б сфотографировать ее сейчас».
— Вы и нынче плаваете, Зоенька? — спросил Антон.
— Плаваю, а как же? Такая судьба наша моряцкая. На днях уходим к Тюленьим островам.
Ребята снова повернули за ней в поселок и проводили ее до самого дома.
— Кто она? — спросил на обратном пути Геннадий.
— Зоя Карпова, радистка, со шхуны «Заря», — мечтательно ответил Антон. — Это девушка! И ростом невеличка, и годами нестара, а в море плавает, как рыбка.
