— Давай сигналы бедствия! — приказал он и уселся рядом у стола на раздвижном матерчатом стуле.
Чтобы не показать своего волнения, она стала медленно готовиться к передаче.
— Зоя, не медлите, как промедлил я!
В скупых, сквозь зубы сказанных словах Зоя услышала, как больно сейчас капитану. Она не знала, не верила в его вину. Но раз он сам пришел к ней, значит, это очень нужно.
Зоя включилась в эфир. Это был ее мир, простой и веселый. Как шумно, как тесно в нем всегда!
Множество радиостанций расположено вдоль Великого Северного морского пути: с юга — береговые, с севера — радиостанции зимовок на островах. В этом хаосе позывных сигналов и торопливых телеграфных радио-речей она всегда быстро умела находить знакомые голоса ее корреспондентов.
А сейчас ей нужно обратиться сразу ко всем, чтобы замерли па ключах руки далеких знакомых и незнакомых друзей-радистов и чтобы все стали слушать только ее.
Ей очень надо. Но... в эфире сейчас роковая тишина. Только монотонно, тихо и неясно пульсируют две далекие, наверно чужие, станции.
И все же в эту радиотишину Зоя кинула свой тревожный призыв:
«SOS! SOS! Я шхуна «Заря»! Я шхуна «Заря»! Терплю бедствие, нуждаюсь в немедленной помощи».
Капитан на бланках радиограмм написал подробности и координаты, и Зоя передала все это в эфир.
«SOS! SOS! Я шхуна «Зари». Прием, прием...»— неслось в эфире над штормовым ветром, над бушующим морем.
Но по-прежнему тихо в эфире, отдыхают раднсгы. Неужто никто не услышит?
Она готова была заплакать от обиды. Еще недаявно так шумно было в эфире. А вот теперь, когдч нужно, когда беда, — нет никого.
II снова Зоя посылала свой призыв о помощи:
«SOS! SOS! Я шхуна «Заря»! Я шхуна «Заря»! Прием, прием!..»
Наконец в немых наушниках громко раздались первые точки и тире.
Ей показалось, что она ослышалась, что это от иа-пряжеиия ей просто кажется. Она сняла наушник" — никаких точек и тире, только грохот моря да треск переборок.
Зоя снова надела их. Опять радиосигналы для нее: «Я остров Русский! Я остров Русский! Я слышу. понял все. Сейчас буду связываться с берегом. Найду вас через десять минут».
— Арсен Данилович! Остров Русский слушает нас!— сдвинув набок наушники, крикнула Зоя. — Будет вызывать берег.
Осунувшееся якутское, сильно растянутое у крупных скул лицо капитана прояснилось, но он не проявил особой радости.
— Остров Русский нам много не поможет, Зоенька. Ищи судовые рации.
Зоя снова застучала ключом. Почему же они так долго молчат? Ведь не пусто в море. Где-то недалеко идут суда «Балхаш», «Мироныч», «Якутия», «Полярный». А может быть, им еще хуже?
Снова отозвался остров Русский. Радист острова сообщил, что Северный порт не ответил, но ему удалось связаться с Якутском и Леногорском.
Зоя поблагодарила радиста и попросила его поискать суда в море.
IV
Пока молчал Северный порт, Леногорск связался с Москвой. И вот эфир ожил.
Из Москвы через Диксон, через Северный порт понеслось распоряжение руководства Главсевморпути:
«Всем судам, находящимся в восточном секторе Арктики, выйти на спасение шхуны «Заря».
«Заря»! «Заря»! Говорит теплоход «Полярный». Я слышу, понял вас. Ждите меня через три минуты».
Зоя в изнеможении откинулась на спинку вращающегося кресла. «Теперь найдут!» И перед нею, как наяву, появились взволнованное лицо курчавого радиста Саши, который не раз пытался за нею ухаживать, и большеглазый молодой матрос, подаривший ей на берегу цветы...
Один за другим откликались ей «Балхаш», «Мироныч» и другие корабли. Принял ее сигналы и запросил координаты находившийся у Ляховских островов пароход «Енисей». Суда сворачивали со своих курсов и, борясь с разъяренным морем, шли на помощь.
Капитан тяжело поднялся и вышел. В рубку ворвался ветер, взвихрив на столе бланки старых радиограмм. Зоя только недовольно крутнула головой.
Теперь она одна вела разговор со всеми судами и ее одну слушали все судовые и береговые рации от Берингова пролива до порта Диксона. Сейчас весь берег, и острова, и суда в море жили бедами шхуны «Заря». Корабли шли на помощь, и судовые радисты передавали скорость, с какой они шли, и возможный срок их прихода.
Зоя вздохнула. Суда были еще далеко. Она понимала, как долго и трудно им идти по бушующим волнам. Но они придут и отбуксируют их в, порт. Конечно, неприятно приходить в порт на буксире, но что делать! В море бывает по-всякому.
Дочь моряка, сама морячка, Зоя всегда верила в самое лучшее. Но сердце ее наполнялось тревогой: внизу молчала машина, и, значит, своего хода у шхуны не будет; передняя стенка радиорубки была одновременно и частью задней глухой стенки штурвальной рубки. Девушка не видела, что делается впереди. Но она чувствовала, что шхуна уже не взлетает на гребни волн, а глубоко зарывается в них, как утюг.
Она привстала с кресла и в застекленную часть двери, которая служила единственным окном радиорубки, увидела, что все больше и больше воды обрушивается на палубу.
«Значит, глубоко осели», — уверенно определила она положение судна.
