Далее, Видбьерн, толкуя о том, как изменилась река, склонялся к тому, что Кеттиль Пустырник, скорее всего, здесь не причем, ибо, ежели праправнук Вортигерна Железнобокого и был горазд, нисколько не считаясь со смоландскими рыбаками, прорыть траншею от Хариусного Ручья до "Песчаных Холмов", то оному далеко до советника короля, Мирдрида, о каковом говаривали, что оный, живя не одну сотню лет, изготавливал некий порошок черного цвета, каковой увозили в бочонках в Тургезинские Горы, где Мирдрид непосредственно осуществлял надзор за взрывными работами при прокладке участка Бьярмийского тракта по перевалу Голодные Камни, ибо, кроме недовольства смешанного с испугом, владевших всеми в Смоланде в связи с нахождением каждым утром Хариусного Ручья все в том же плачевном состоянии, хотя, конечно, в атрибуте "плачевный" сквозила понятная нотка утрирования, ибо бывали годы, когда проливалось маловато дождей, и река мелела, но холодом и сыростью посреди лета от воды как бы не несло, население Смоланда чувствовало сильнейшую досаду на Драконьи Горы, среди каковых было несколько вулканов, вообще, наряду с остальными вершинами, покрытых снеговыми коронами и чалмами, и как бы не готовивших трагической грозы из лавы и пепла, но над таковыми теперь вовсю курились мощные серо-голубые, чрезвычайно пышные дымные столбы, чем дальше, тем больше тучневшие, не успевающие рассеиваться в атмосфере и скапливающиеся в плотно сбитую ватную облачность, постепенно как бы распространившуюся на всю область гор на западе, но и на сем метаморфоза не закончилась, ибо прозрачно синеющие венцы вулканов вдали однажды как бы осветились изнутри оранжево-красным огнем, как если бы в Етунхейме в пальцах ледяных великанов вспыхнул язык пламени, отобранный сиими у Прометея, однако, на узрение сего момента в Смоланде ни у кого свободной минутки не нашлось, ибо деревушка претерпела удар стихии земли, правда, смягченный расстоянием до эпицентра, каковой, естественно приходился на Драконьи Горы, и выразилось сие в обычных деталях, каковыми сопровождается землетрясение, то бишь, люстры, каковые в Камбрии традиционно предпочитают мастерить из отслужившего свой век тележного колеса, тщательно обработавши наждачной бумагой, покрывши морилкою и, затем, корабельным лаком, после обивают жестью и, распределив равномерно восемь железных блюдец, дабы поставленные в блюдца и зажженные толстые свечки не закапывали воском обедающих, набивают сии поверх жестяной полоски, или же те, кто знаком с кузнечным делом, сами куют по предпочтению или как бы просто и достойно отсвечивающий серебристо-стальным сиянием, или совершенно черный железный каркас, снабдив таковой выковываемыми же подсвечниками, в каковой непременно торжественно укладывается колесо, засим же, кимбры подвешивают сие изделие собственных рук тремя коваными цепями к потолку, и, вот, как бы, приведя всех в ужас, люстры дернулись раскачиваться, кастрюли и чайники со столов попадали, шкафы с посудой повалились полками вниз, что-то стеклянное и фарфоровое расколотилось вдребезги, меж тем с полок, приколоченных к стенам в чуланах, веером разлетелись коробки и плоские ящики с разложенными по оным в секциях рыболовными крючками, и одинарными, и тройными, напоминающими якоря, пучками лески всех толщин, свинцовыми грузилами: как расплющенными, так и в виде шариков, золотыми блеснами и мормышками, а также пробковыми поплавками, потом, из одних углов обрушились, сухо рассыпаясь и катясь, как карандаши или хворост, пуками штук по тридцать прислоненные превосходные легкие бамбуковые и телескопические удочки, спиннинги, за каковыми из Смоланда в Триновант ездил глава "Смоландского Собрания Рыболовов и Охотников", господин Видбьерн, из других - накрест шлепнулись и покатились лыжные палки, узкие и легкие лыжи для бега по лыжне и крепкому насту, а также широкие лыжи с приклеенными книзу полосками оленьих шкур, на каковых снегоступы преодолевают любые сугробы, плюс шмякнулись еще широкие доски с загнутыми с обеих сторон концами, на каковых те же снегоступы спускаются с холмов, нацепивши таковую одну на обе ноги, обутые для тепла, ясно, в меховые сапоги, при помощи двух креплений из ременных скоб, многих ошеломили двигающиеся сами по себе грубые деревянные стулья, ибо всех посетила одинаковая паническая мысль, что как бы кто-то невидимый и огромный садится, встает и отбрасывает от себя стул, каковой и опрокидывается спинкою на пол, и, вот, как бы не выдержав свистопляски, в каковой как бы виноваты были привидения всех утонувших в реке за пятьсот лет жителей деревни, народ повыскакивал наружу, где и толпился, разрываемый между тем, в какую сторону лицом обратиться, то ли на свои дома, то ли на Драконьи Горы, ибо хотя за жилища беспокойство как бы сходило на нет, необходимость всем пересчитаться как бы пресекалась вскриком наиболее глазастых, каковыми всегда объявляются из всяческой даже кутерьмы ребятишки, снующие под ногами у взрослых, и едва господин Видбьерн, - выбежавший на улицу из дома с младшим сыном, трех лет, сидевшим у оного на локте спиной вперед и упершись обоими коленками отцу в живот и обхвативши оного руками за шею, и со старшим, пяти лет, какового волок, подсунув руку под живот, как поймал, так что у того в свободных руках висел почти у земли также схваченный под живот котенок, ибо отец вытащил ребенка, видя лишь ноги такового, лежавшего на животе на полу и шарившего руками под кроватью, где спрятался перепуганный домашний любимец, и в довершение держа, как фокусник, под мышкой амбарную книгу "Смоландского Собрания Рыболовов и Охотников", - и отчаявшийся добиться успокоительного "здесь!", "есть!" или "присутствует!" в ответ на чье-нибудь выкликнутое имя, попросив сограждан никому не двигаться с того места, где каждый смоландец сию минуту стоит, внезапно посуровев, подступался к элементарному подсчету народа по головам, медленно обходя кругом гудящую, как улей, толпу, как звонкий детский голос перебивал оного воплем: "Вот это да!" или "Ой, глядите!", и оттого, что голос слышали все, но видеть, куда ребенок, вертевшийся на уровне штанов и юбок, показывал пальцем, тем, кто не оказывался с кричавшим мальцом рядом, было затруднительно, то и каждый немедленно поворачивался куда угодно и как бы выбегал из-за чьих-нибудь спин в сторонку, не в раз определялось, что происходило: то ли в серых клубнеподобных нагромождениях туч в Драконьих Горах мелькали, как черные хлопья, парившие большекрылые ящеры, то ли сквозь просвет вновь синели льдами вершины, воспламеняя оранжево-алым зубцы короны, то ли показывалась черная гора, по склону каковой катилась буря из пепла, то ли бросался из дверей какой смоландец, как бы стоически сидевший под столом, как советовал знаменитый путешественник Рагнвальд Скороход, испытывавший на Хариусном Ручье тростниковое судно, построенное по подобию одного из типов кораблей племени атлантиков, чей мозг, по убеждению Рагнвальда, на удивление предрасположен к изобретательству, какового Скорохода сенсационного явления, предреченного господином Трувором Секирою, во владениях какового обреталась деревня рыбаков, в Смоланде упустить не могли, ибо, мало того, что человек отважный и везучий, короче говоря, истинный храбрец, в течение трех месяцев странствовавший в одиночку по пустыне Белые Верблюжьи Кости, славящейся своими белокаменными арыками, полными голубоватой чистой воды, каковые, наверно, как бы в назидание потомкам сохранились на месте вовсе обезлюдевших городов древних властителей, рассыпавшихся в прах, почти в первозданном виде, но весьма коварной для путников, каковые обходили гиблые места стороной, по причине того, что дистанция, измеряемая по пескам между таковыми, не будучи поддерживаемою более никакими водоемами или источниками, была непреодолимою, но, очевидно, не для Рагнвальда, запасшегося пузырьком живой воды, каковой вручил Скороходу достославный Мирдрид, ибо король Амбросий думал о Рагнвальде Скороходе с заботою мудрого государственного деятеля, понимающего, что столь удивительные путешествия кимбра по миру прославят Камбрию не хуже Альбанакта Драконоборца и Локрина Освободителя, каковою воды каплею в сутки оный бывал спасен от жажды, и, второй каплею капнув на кусок белого полотна, Рагнвальд благополучно совершал дневной переход, не опасаясь солнечного удара, повязав ткань, как бы выполощенную в широкой реке, на голову, далее, плававший в Море Унылых Бурь к архипелагу Безжалостные Земли, в головоломном лабиринте каковых островов мореплаватели непременно рано или поздно теряли свой корабль, ибо нависающие всюду над водою деревья как бы нарочно постоянно забредали ветвями воздух, словно бы надеясь, что в сплетениях корявых сучьев у оных что-нибудь окажется, не причиняя вреда морским птицам, тогда как суда лишались, иногда всех, одною за другою, мачт, парусной оснастки, такелажа, задерживались поперек течения, опрокидывались, выбрасывались на берег, как бы припасший на сей случай скальные обломки, дабы разбить обшивку, но Рагнвальду Скороходу и тут помог советник короля, несмотря на то, что путешественник готовился в поход, как обычно, то бишь, как бы не желая докучать Мирдриду с просьбами, тем более, что Рагнвальд не имел понятия, чем бы мог споспешествовать Мирдрид в плавании, какового успех зависел, по мнению Рагнвальда, от рассудительности и концентрации, чему Мирдрид убийственно противопоставил статистику погибших кораблей, как бы невесть откуда прискакав к отплытию в коричневом шерстяном плаще и шляпе и поднявшись на борт "Звезды кимбров" в Инглисгарде, драккара, на каковом как бы самонадеянно не обратившийся за советом к мудрому Рагнвальд Скороход, пусть бы и артистически фехтовавший законным доводом в диалоге под развернутым парусом, что как бы не в большом почете между людьми достойными и степенными назойливость, едва сам только, парировал высокопоставленный собеседник оного, что называется, не поставил крест, ибо, Мирдрид втолковал оному, подведя Рагнвальда к борту и доверительно положив оному правую руку на плечо, меж тем, как левою, из каковой оный выпустил посох, увенчанный алмазом, и опер о край судна, теперь широким жестом простертой в сторону открытого моря, показывал на хлопающего крыльями баклана, выхватившего из воды судорожно дергающуюся рыбу, как бы веля путешественнику уяснить, что для драккара неминуемая участь сродни картине, на каковую оные сейчас глядят, и, вдруг взяв с верхнего края борта камень, каковым Рагнвальд прижал какие-то пергаментные листы, дабы сии не унесло ветром, швырнул оный в птицу, изумительно рассчитав силу броска, от какового баклан не имел ущерба иного, чем досадное расставание с добычею, и, кстати, рыба с серебряным брюшком и синевато-черной спиной, при ударе плашмя о поверхность воды поднявшая два веера брызг, тоже совершенно не пострадала, но вернулась, верно, несколько от пережитого испуга ополоумев, в родную среду обитания, что существовал лишь один способ спасти "Звезду кимбров", и сей как бы знаменуется оружием Знания, то бишь, Мудрости, и потом Мирдрид как бы подвел итог внушения, сказав, что оный не собирается потакать глупому стремлению Рагнвальда к гибели из чистого как бы эгоизма, каковой оным безусловно владеет, и потом, отрывая время от государственной службы и трудов на поприще Науки, преимущественно занятий метафизикою и алхимией, терзать свой дух угрызениями совести, что славный путешественник безвременно покинул пределы сего света и беседует с праотцами, каковые оного корят за короля Амбросия, ибо владыка Камбрии не может как бы из-за сложившихся трагических обстоятельств отругать Рагнвальда Скорохода лично, а что до плана странствия, то Мирдрид рекомендовал ни в коем случае не делать даже попыток направить драккар в систему проливов Безжалостных Земель, но докричаться до хозяина тамошних глухих мест великана Бримира, развернув драккар носом к Бьорнландии и неотступными гребками весел противостоя бегущим навстречу пенистым валам, ибо могучий Бримир, сотворенный, как все великаны, в Старшую Эпоху, был обязан жизнью Мирдриду, поскольку как-то советник короля излечил сего от укуса волка Фенрира, и, вот, оный-то, зная наречие, для нас, людей, слышимое как немолчный зеленый шелест и шорох, и как бы однообразный шум, вроде бьющего в северные скалы морского прибоя, ворошимой ветром летним днем резной, как из смарагда, листвы странных, мощных и весьма неприветливых деревьев, еще более древних, еще более огромных, чем росли в Сумеречном Лесу, и успокоит сиих разъяснением, что корабль Рагнвальда как бы дружествен и не имеет враждебных помышлений рубить, пилить, строгать и пускать древесину на строительство, не будет жечь костров и так далее, строя на месте рощ дома, пася скотину на выкорчеванных участках, и прочее, и, дабы у путешественника было бы при себе что-то вроде верительных грамот, каковые оный бы, как бы на правах посланника Мирдрида, вручил бы великану, советник короля извлек из вместительной мягкой замшевой сумки, висевшей у оного на длинном ремне на правом плече, подобие сложенной в несколько раз бежевого цвета скатерти, в каковой вещи, развернутой и брошенной через борт корабля, распознался большой пергамент, исписанный крупными буквами, для какового следовало подобрать в трюме палку или воспользоваться древком копья, дабы подшить за верхний край и вблизи великана раскрутить послание, приобретшее вид как бы свитка или паруса, поднятого на рее, текст же, написанный Мирдридом, мы приводим ниже:
