Накануне, глубоким вечером, приблизительно в тот же самый странный час на рубеже дня и ночи, света и тьмы, - каковой как бы проваливается в измерение теней целыми лесами и деревнями, то бишь, прямо волками и оленями, сараями и птичниками, деревьями и избами, и только благодаря Вездесущему, на сей случай предусмотревшему звезды, на лучах сиих вытягивается заново туда, где не тени предметов главенствуют, а сами предметы, как и положено, словом, не тень от стула, колодезного сруба, овцы, а стул, отодвигаемый от печи, колодец во дворе, из какового, крутя ворот двумя руками, на цепи поднимают ведро воды с дрожащей от холода звездой, живность, толкущаяся в загоне, - итак, в точности тогда, когда владелец упомянутого вскользь замка, моргающего отклоняющимися по ветру языками пламени, какового знатного лица кому, может, было бы и невдомек распознать во всаднике как бы лишку диком и косматом, чье имя, кстати, было Синеус Корчага, волею ума как бы издалека проверял, сколь ответственно подойдут вооруженные его люди к полномочию охраны собственности своего предводителя, составляя прогноз поведения защитников покуда, полагаем, благоприятный, ибо всадник решился повернуть лошадь в лес, накануне в ворота замка прошел сначала крестьянин Турн, идя сбоку телеги, запряженной двумя тяжеловозами, в каковой на соломе лежал Трюггви Охотник, бледный, как стена, говорили одни свидетели, покрытый зеленой чешуей и комьями грязи, шептали, разводя руками, другие, с окровавленными руками до плеч, качали головами третьи, и ведь никого нельзя было упрекнуть в неполноте картины, ибо всем известный могучий Трюггви, добывавший к обедам дружины Синеуса Корчаги вепрей и кроликов, ходивший на медведя в шерстяной, крупно связанной на спицах женою рубахе, и в полотняных штанах, ибо Трюггви предпочитал выступать перед зверем на равных, как бы уважая землю, дарующую пищу человеку, хотя и не пускаясь в подвиг бить голым кулаком, то бишь, без лука с калеными стрелами, без меча, без топора сего как бы там подопечные Синеусу сельские люди, наведывающиеся в чащобы за грибами и шишками кедра, не увидели бы, так вот Трюггви Охотник виднелся как бы неподвижным и утонувшим в соломе, весь как бы заключенный в приметы, захватившие свидетелей по тому, кто к чему испытывал ужас, или с чем таковым приходилось сталкиваться по роду хозяйственных занятий, вот, скажем, именно кухонные работники, трепеща, вещали над очищаемой картошкой над котлами о зеленой чешуе, а в прачечной толковали о комках жидкой и засохшей грязи, тогда как воины тихо переговаривались о сцепленных мертвой хваткой на рукояти меча, лезвие какового протянулось до обуви из ремней, приматывавших подошвы из воловьей кожи к ступням и перекручиванием на голенях как бы удерживавших белые тряпицы на ногах вместо голенищ, обеих ручищах Трюггви и не удавшихся попытках отнять длани бедного малого, хотя сей был, определенно, здоровяком, то бишь, здоров, как бык, дабы знахарь произвел исследование, не опасаясь потерять конечность, ну, словом, Охотник походил на деревянного идола, но только именно "походил", ибо иногда пострадавший производил вдох, но выдоха не уловила бы и свечка, помещенная на грудную клетку, то бишь, раненый как бы старался выдохнуть незаметно для опасного зверя, о каковом гадать было нечего, так как, не успели воины, поварята и прачки прийти в себя от первого потрясения, как к воротам замка подошел как бы караван телег, причем из такового выделялись впереди четыре, как бы организованные в помост, торжественно влекущий к народу лучшую добычу на веку Трюггви Охотника, и сие была зеленая, чешуйчатая, как бы рогатая глава, отрубленная от тела ящера, какового тащили к замку повозки и повозки друг за дружкою, где как бы лапу с когтями, где - кусок хвоста, где - отсеченную часть крыла, и все сие сверкало как бы каменною бронею, выточенными, отполированными, морской зелени слабо гнутыми раковинами, что ли, но и на сем темы для разговоров по замыслу Бога было недостаточно, иначе не проскакал бы в ворота замка гонец с королевского двора с депешею, каковую доставили в те щедрые на события сутки призываемому в столицу Синеусу Корчаге, какового срочного послания содержание прочли владетели крупных и мелких земельных угодий по всей стране, вероятно, в одинаковое время, ибо король призывал своих преданных вассалов на совещание, требующее участия командующих всех мало-мальски обученных стратегии ведения боевых действий на пересеченной местности военных контингентов.
