Повернув лошадь, Синеус Корчага въехал под полог как бы выпростанных в долину протяжных ветвей, каковыми Сумеречный Лес, топтавшийся на месте, как бы вот-вот и перекинулся бы на метры ближе к замку, ибо заминка была, думал Синеус, в корнях, каковые плохо справлялись с задачею бросания камней впереди себя, ибо деревья, как бы проникнувшись верою в вечность Леса, предпочитали, если можно человеческому уху разобрать шелест гремучей листвы и потрескивание сучьев, переступить на почву, каковая не преподнесла бы проблемы в виде, скажем, солончака, а так бы, продолжал думать Синеус, когда ладони листьев сверху вниз почти опираются на воздух в избранной точке пространства, какой-нибудь исполинский вяз, не ровен час, вдруг попробовал бы метнуть как бы самое себя, вырвавшись ногами из земли, совсем как танцор народного танца в перерывах между сменами видов состязаний на рыцарских турнирах, приглашенный организаторами. Корчага, изредка посматривая вверх, созерцал, как причудливо перекрещиваются, множась и становясь гуще, ветви, в каковых, несмотря на опускавшуюся на край глубокую ночь, синело треугольниками и трапециями небо, ибо владелец замка следовал по начавшейся за передним фронтом Леса широкой тропе, от каковой деревья расступились в стороны, посему сквозь стропила сего как бы нерукотворного терема, можно сказать, неплотно крытые ветками, не столь часто обзелененными, мелькали редкие звездочки.
Достигнув поляны, Синеус встретился с отрядом из десятка своих воинов, каковые в доспехах и при полном вооружении, будучи могучими и косматыми, как Синеус, поджидали вожака, тихо меж собою переговариваясь, лишь иногда фыркал ретивой конь под каким-нибудь седоком, да звякал проверяемый кем-нибудь меч, не спешившись, и как бы оставались на взгляд странно неорганизованной кучею, но лишь пока Корчага не миновал сию пядь освещаемой сильнее, чем за пределами поляны земли, и лошадь оного не застучала приглушенно копытами по покрытой опавшими листьями тропе, каковая вновь нырнула под полог Сумеречного Леса, и тут же воины мгновенным перестроением в две колонны по пять человек потекли за Корчагою, и, вот, если бы белку на ветке кедра человек мог бы спросить, не знает ли сия, откуда принесла нелегкая смарагдового звероящера, на какового напоролся накануне Трюггви Охотник, то белка, испуганно заверещав, кинулась бы скакать прочь, ибо аккурат перед тем, как напасть на насторожившегося, но как бы настроившегося умом на медведя Трюггви вследствие ощущения, что где-то рядом затаился крупный и жестокий хищник, драконья голова, проплывая мимо зверька, сидевшего, обмерев, на верхушке, на миг, казалось, задумалась, но зверек, определенно, попадал в фокус зрения рептилии.
Не сбавляя рыси, отряд Синеуса Корчаги двигался по тропе два часа, по истечении каковых всадники, выказывая признаки нетерпения, ибо надежды к сему сроку добраться до реки Хариусный Ручей оправдывались нарастающим шумом массы воды, как бы подступающим к ушным раковинам, принуждены были остановиться, не забывая выучки, и слаженностью совместных действий послужили бы примером того, как берутся за дело подготовленные вооруженные силы, когда, казалось бы, в искусных перестроениях не было особой нужды, ибо предводитель, стал неподвижно на берегу, ни слова приказа не отдав дружине, воины же, выдвигаясь все также двумя колоннами на лошадях из Леса как бы попарно, тут же разрывали ряд и, разделяясь, уходили, один - направо, второй - налево, и выстраивались во фланги по правую и левую сторону Синеуса. Когда на открытое место выступил последний ряд всадников, и сии завершили формирование единственной шеренги вдоль реки, отряд пробыл в неподвижности пять минут, как, по-видимому, у оных было прописано в регламенте. Затем ближайший справа к предводителю воин, сказал то, что всем было очевидно:
- Моста нет.
Сваи из стволов лиственницы поднимались над потоком глубиной в два метра в центральной части течения средней силы и шириной около шестидесяти метров и представляли печальное зрелище, ибо сохранились в целости всего лишь две части деревянного настила, а именно: первый и последний пролеты моста. Далее сии торчали, как печные трубы на месте деревни, разрушенной налетевшим с Драконьих Гор ураганом, где те, кому привелось выжить, потерянно бродят, уперевшись глазами в щебень и осколки стекла, поддевая носком обуви какую-нибудь фанеру, чугунную заслонку печи, искореженный желоб железного водостока и нагибаются, чтобы вытащить из-под половинки кирпича тряпичного зайца. Кое-где вкось и вкривь вылезшие на поверхность реки, как бы дабы подтвердить, что мост сколочен был крепко, лежали по-прежнему вбитые в сваи, но единственным уцелевшим гвоздем, одиночные доски исчезнувшего настила. И вот, что было интересно: на всех сваях заметна была высокая граница между темной и светлой, сухой, древесиной, как бы оставшаяся от подъема уровня воды в реке, но Синеус сказал:
