Я написала для матери длинный список поручений. Забрать вещи из химчистки. Оплатить счета. Опустошить наш холодильник. Получить в студии фотографии с последней вечеринки. Когда мать позвонила насчёт этих фото, уже разошёлся слух, что Генри стал стукачом, и фотограф, приятель Рэймонда Монтемурро, не захотел их отдавать. Тогда она пригрозила, что пришлёт маршалов. Фотограф согласился, но, когда мать пришла, швырнул ей фотокарточки в лицо. Даже денег не взял.
Мы сложили наши вещи в большие чёрные мешки для мусора. И отбыли под охраной федеральных маршалов. На четырёх или пяти машинах. Они отвезли нас в мотель в Риверхеде. Довольно чистую и приятную гостиницу. А потом перевозили с места на место каждую пару дней. Мы отправлялись прямиком в заранее заказанные номера. Маршалы просто вручали нам ключи, а сами оставались у дверей на страже. С рациями и ружьями, спрятанными под их длинными плащами.
Нас прятали в Коннектикуте и Монтоке. Но каждое утро отвозили в штаб-квартиру ФБР в Квинсе или в бруклинский офис опергруппы. Там я занималась вышивкой, а дети играли или читали, пока Генри беседовал со следователями.
Службе маршалов требовалось время, чтобы выправить все бумаги и создать для нас новые личности. Они даже поинтересовались, какие мы хотим взять имена. Одновременно уничтожая все следы нашего прошлого. Это был потрясающий момент — сидеть с детьми в коридорах офиса опергруппы и выдумывать, как нас отныне будут звать.
Мы получили новые номера социального страхования, а дети — документы для школы. Маршалы объяснили, что прежние оценки дочери могут сохранить, но в графе о прошлом месте учёбы будет стоять прочерк. Когда девочек запишут в новую школу, маршал навестит директора и объяснит, что наша семья связана с национальной безопасностью. Типа их отец супершпион правительства или другая важная персона в этом роде.
Вообще маршалы были очень милы. Прекрасно общались с детьми. Говорили с ними, играли в карты и перешучивались с Рут. Обращались со всеми нами с большим уважением. Всегда вели себя как джентльмены. Это помогало держаться.
Через пару недель я снова навестила наш дом в Роквилл-центре. Там повсюду дежурили маршалы. Они же заказали рабочих для организации переезда. Грузовики уже ждали. Как и мои родители. Я всё ещё не могла поверить, что мы расстаёмся навсегда.
Семья, а в особенности мама, всю жизнь командовала мной. Её постоянные ценные указания страшно меня бесили. Она была очень властной женщиной. Конечно, она делала это из любви, но всё равно буквально душила меня в объятиях. Мать была из тех людей, кто желает всё контролировать двадцать четыре часа в сутки. В глубине души я надеялась, что получить новую жизнь, новое имя и вообще начать с чистого листа будет не так уж плохо. Наконец-то впервые в жизни я стану полностью независимой. Если мы с Генри уедем, получив новые имена и личности, я смогу вздохнуть свободно и взять свою жизнь в собственные руки.
Я надеялась, что всё изменится. Никаких больше Джимми, Робин и наркотиков. Всё станет иным. Впервые Генри заживёт нормально. Станет ночевать дома. Мы с ним обзаведёмся обычными друзьями. Вроде как сотрём прежнюю жизнь и начнём заново.
27 мая 1980 года Генри Хилл подписал договор с оперативной группой по борьбе с организованной преступностью (Восточный округ Нью-Йорка) Министерства юстиции США. В документе говорилось:
