Десять лет — это было больше, чем Карен могла себе представить. Впервые услышав о приговоре, она хотела немедленно съехать к родителям. Потом хотела убить себя. Потом хотела убить Генри. Потом хотела с ним развестись. Она волновалась, как теперь будет содержать себя и детей. Каждое утро просыпалась в тревоге. Но всё равно убеждала себя, что должна остаться с ним — хотя бы на некоторое время или пока его окончательно не упрячут за решётку, и тогда всё будет кончено.
Но Генри не отправился в тюрьму сразу после приговора. Фактически, благодаря поданным апелляциям, с момента приговора в Тампе до того, как он сдался полиции в Нью-Йорке и начал реально отбывать свой срок, миновал двадцать один месяц. За это время Генри успел отсидеть за мелкие правонарушения в округе Нассау, открыть новый ресторан в Квинсе и провернуть неслыханное количество разнообразных афер. Практически в одиночку устроил разгул преступности. Он брал у ростовщиков займы, которые не собирался возвращать. Грузовиками сбывал краденое по бросовым ценам (давал больше стандартной тридцатипроцентной скидки от оптовой стоимости товара) и реорганизовал свою банду автоугонщиков в мастерские по разборке краденых машин на запчасти.
Торговал крадеными и поддельными кредитками вместе с «Кучей» Эдвардсом, старым приятелем из «Робертс Лаунж». Оптом покупал сухое горючее, потому что спрос на его услуги профессионального поджигателя был велик. Когда приблизился срок посадки, он дотла разорил «Сьют», одной рукой беря крупные займы у кредиторов, а другой продавая спиртное и мебель владельцам других ресторанов. Он не остановился даже после того, как налоговая служба опечатала заведение. Однажды ночью, прямо перед посадкой в тюрьму, он взломал двери и ограбил собственный ресторан. Пришедшие устраивать распродажу имущества агенты налоговой службы обнаружили, что вынесено всё подчистую: кресла, диваны, барные стулья, светильники, стаканы, тарелки и даже пепельницы.
