Как-то вечером Марк решился поговорить с Дельфиной. Втолковать ей то, в чем он сам не слишком-то разбирался, да разве такая жалкая попытка поможет ей понять? Но, быть может, слова дадут ему ключ к некой пока еще не разгаданной тайне? «Чтобы жить дальше, я должен вновь обрести свободу». Да, да, именно так. Так он и скажет Дельфине, и она вынуждена будет покориться силе этого аргумента. Но что означает «вновь обрести свободу»? Разве он ее потерял? Где, когда? При каких обстоятельствах? В суете будней, постепенно, по собственному недосмотру? Но речь шла не о потерянной вещи, на карту была поставлена его жизнь. И если фраза эта будет произнесена, как и в чем изменится его существование? Вернется Дельфина в Париж или не вернется? Возможно, но не наверняка. А после… А после он сможет жить как ему заблагорассудится… Но в том-то и дело, что ничто его не привлекало. Неужели произнесенная вслух фраза снимает с человека всякую ответственность. А несет ли он сейчас какую-нибудь ответственность? От любых пут он свободен. Безусловно, будет куда честнее так и сказать. Подходящим к случаю тоном. Значительным, но в то же время и естественным. Ничто не изменится, но между ними все станет яснее, все пройдет гладко и мирно. «Вновь обрести свободу, чтобы жить дальше». Вот она, чудесная формула. Дельфина, конечно, не захочет мешать ему жить. Она неплохая женщина. Она смирится. И к тому же неглупая. Поймет.
Он скажет ей это, хотя, в общем-то, это не совсем правда, но станет правдой, уже стало, как только он представил себе дальнейшее. Мало-помалу он снова войдет в жизнь; мужества ему не занимать стать.
— Все-таки, Дельфина, нам надо поговорить.
Она только что вышла из ванны.
— Садись, пожалуйста.
Но она спокойно растянулась на постели. Ему бы хотелось, чтобы Дельфина приняла какую-нибудь более торжественную позу, более соответствующую важности момента.
— Слушаю.
— Я не собираюсь скрывать от тебя многих мучительных сторон… Но все-таки стоит взглянуть в лицо реальности.
Вдруг он смутился, запнулся. Что-то уж слишком спокойна была Дельфина. Даже не взволновалась. Неужели двадцать пять лет совместной жизни прошли, не оставив в ней следа? А он как последний дурак еще волновался, что нанесет ей такую рану. Но, возможно, она просто не представляет себе размеров драмы — да, да, слово «драма» звучит вполне уместно, и драма эта разыграется через минуту!
Но, опередив мужа, Дельфина спокойно заговорила:
— Позволь лучше, я сама скажу тебе то, что ты боишься сказать. Примерно следующее: ты хочешь вновь обрести свободу, не возвращаться во Францию, так ведь? Во всяком случае, в ближайшее время… Угадала?
Он утвердительно мотнул головой, как школьник, пойманный с поличным.
— Чего ты так волнуешься? Я сама собиралась тебе это предложить.
— Значит, ты догадалась?
В его голосе прозвучало восхищение.
— Конечно, догадалась, и, видимо, потому, что мне хочется того же. Я тоже мечтала сбежать, мечтала о свободе.
— Ты?
Она удивленно взглянула на Марка.
— Да, я! Почему это ты так изумился?
— Ты? Ты хочешь быть свободной?
— Да.
— А для чего?
— Сама не знаю… чтобы жить так, как мне хочется, в зависимости от настроения.
— Настроения?
— Ты… и не понимаешь? Ведь сам ты…
— Но, Дельфина, это же совершенно разные вещи.
— Вот он вечный аргумент! Естественно, все всегда совершенно разное. И потом, зачем нам начинать спор, раз мы полностью согласны. Все получилось к лучшему.
— К лучшему… ну это как сказать.
— Ничего не понимаю.
— Да, это верно, ты угадала: я хочу вновь обрести свободу. И тем не менее я не могу не удивляться, что и ты того же захотела, — И добавил вполголоса: — Свобода, чтобы дальше жить. У меня такое чувство, будто я иду ко дну.
Эту фразу он и не подготовил в уме, но образ получился правильным: именно утопающий.
Он продолжал:
— Только не подумай, пожалуйста, что тут кто-то замешан. В моей жизни никого нет. Но среди людей равнодушных, среди незнакомцев, возможно, я постепенно вновь найду себя. А там посмотрим.
— Да… посмотрим. Возможно, наши пути пойдут параллельно. Мне тоже необходима свобода. Эти мальчики навели меня на разные мысли.
— Что-то уж слишком быстро.
— Нет, скорее, они просто сыграли роль катализатора. Такие мысли у меня были, но в скрытом состоянии. — Она не сразу заговорила снова. — Возможно, я поеду в Индию. Это будет для меня опытом, безусловно целительным опытом.
— Ты, в Индию! Одна!
Он что-то восклицал, о чем-то спрашивал. Внезапно в нем пробудился интерес к Дельфине. Как к незнакомой женщине. Но поздно; она была уже не здесь, она шла вслед за своей мечтой, она не слушала, а слышала только неясный звук его голоса. Да, почему бы ей и не поехать в Индию? Оказывается, ее осенила великолепная мысль.
В воображении она уже все распределила: жизнь там дешевая, в монастырях охотно привечают иностранцев. А что касается сыновей… Селина легко обеспечит им бытовую сторону жизни… Уже привыкла, недаром поступила к ним, когда родился старший, Даниэль. А во всем прочем мальчикам самим пора устраивать свою жизнь.
Марк приставал к ней с вопросами, нарушал ход ее мыслей.
