Попытка Головы города Косого Сильвестр Андреича отобрать у Димона Александровича новенький, словно только что с конвейера танкостроительного завода старый советский танк БТ-7 с треском провалилась. Единственно, что удалось, так это вытащить танк сюда, на площадь, всем на обозрение, как наглядное свидетельство учинённого там безобразия. Что в конечном итоге сработало против самого же Головы, и в плюс этой наглой компании, наглядно продемонстрировав всем удачливость этого самого Александровича и серьёзно подняв саму компанию в негласном списке богатеев города и удачливых поисковиков. Что уже совершенно не лезло ни в какие ворота.
Такой рекламы для этой шебутной компании Косому надо было меньше всего. Только вот в какой-то момент процесс вышел из под контроля, и дальше всё уже шло без его непосредственного участия, само собой, добавляя Сильвестр Андреичу лишь головной боли.
Стоящий возле окна своего кабинета, выходящего как раз на эту площадь, Голова левобережного города господин Косой, лишь недовольно морщился, слушая доносящийся с площади металлический лязг.
Разобранный до одной пустой коробки старый советский танк, в удивительно хорошем состоянии, быстро собирала из отдельных частей присланная недавно с заводов компании бригада, во главе с самими братьями Трошиными, не упустившими возможность покрасоваться на публике своими умениями. Танк собирались оснастить снятым с него ранее двигателем, и уже своим ходом отправить на литейный, для окончательной сборки, отладки и вооружения.
«Рекламная акция», как гордо заявил один из братьев — Богдан Трошин, в ответ на чей-то вопрос: «Зачем надо тратить дорогущее топливо, когда есть лошади и платформа, на которой его сюда дотащили? Сено же дешевле бензина»
Мало кому ещё вчера известный Димон, к которому теперь иначе как без отчества и не обращались, Дмитрий Александрович, Димон Александрович или просто Димон Счастливчик, в очередной раз притащил с того берега просто невероятные по стоимости трофеи, которые он, подумать только, силой вырвал из рук самих Подгорных князей. Да не просто так вырвал, а ещё и напакостил тем князьям так, что даже сюда в город докатились вести о зверствах княжеских карателей среди лагерной обслуги
А потом ещё в целости и сохранности безпрепятственно доставил эти трофеи сюда, домой. Через пограничные земли амазонок и кучу всяческих препятствий в виде других, жадных до чужого добра поисковиков.
Да ещё умудрился каким-то образом по пути договориться с амазонками, что те его через свои земли пропустили. А ещё и навалять звездюлей сунувшимся ему под руку трофейщикам. Что вообще уже ни в какие ворота не лезло, поскольку трофейщики относились к категории людей, которых лучше было вообще не трогать.
Этот же Димон, не только посмел, так ещё по слухам утопил, а частью и сжёг целых три их лодьи, одна из которых вооружена была ста миллиметровой огнестрельной гаубицей. Вот это уже совершенно не укладывалось в голове Сильвестр Андреича. Когда это Димон научился столь метко стрелять? Да ещё из гаубицы, снаряды к которым вообще зашкаливают по стоимости.
Но теперь всем в городе становилось кристально ясно, откуда появилось столь неоднозначное отношение амазонок именно к этой незаметной допреж компании, и их, удивлявшее многих, странно настойчивое требование к властям города хоть как-то прищемить им хвост.
Последний же из трофеев Александровича, который сейчас и собирали на площади кузнецы, вообще не лез ни в какие ворота. Причём в самом прямом смысле. Еле-еле пропихнули платформу с разобранным остовом танка сквозь южные крепостные ворота. А теперь, когда воротные категорически отказались пропускать её обратно, и чтоб заново частично не разбирать боковую кладку воротной башни, кузнецы и собирали ходовую часть танка. Чтоб дальше уже двигалась своим ходом. Всё ж по ширине не такой широкий как грузовая платформа.
Подойдя к окну, Голова, в какой уже раз за это утро раздражённо глянул на площадь. И хоть сквозь мутное оконное стекло мало что было видно, но и то, что он там рассмотрел, привело его буквально в ярость.
— «Мог бы и не смотреть, — раздражённо подумал Голова. — Браться Трошины, чтоб им … обоим…, — Голова на миг прижался пылающим лбом к холодному оконному стеклу, остужая обуревавшие его сейчас чувства.
Мерзавцы! Специально гремят, чтоб меня позлить. Знают, что не люблю этот их шум и лязг, вот и изгаляются».
Мысленно плюнув, Голова отошёл от окна. Смотри не смотри, а, как говорится: «По усам текло, а в рот не попало». И сколько не рви на собственной голове волосы, а присвоить этот танк уже не получится.
