— Очень хорошо, — довольно проговорил Сидор. — Тогда, сударыня, перед вами выбор. И учтите, что его сделать вы должны здесь и сейчас. Или вы принимаете фамилию мужа, и род ваш официально и по всем формальным признакам считается вымершим, с вами в том числе, или вы оставляете родовую фамилию, сохраняя свой род. В последнем случае вам надлежит немедленно покинуть комнату и никогда больше не касаться вопросов, которые здесь и сейчас будут затронуты.
— Почему? — растерялась девчонка.
— Потому что по всем бумагам и по всем данным для всех, вы проходите как курсант военного училища Амазонии, как амазонка. Обучавшаяся, к тому ж за счёт государства. И ваше участие в данном проекте даст властям Амазонии формальные права на всё то, что мы будем здесь и сейчас обсуждать.
Я правильно вас всех понял? — обвёл он всех присутствующих внимательным взглядом. — Что сегодня вы решили вывалить на меня ваши проблемы с этими моими обмерами большой транспортной лодьи?
Дождавшись молчаливых кивков всех присутствующих, включая и девчонку, Сидор с кривой ухмылкой продолжил:
— Поздравляю вас, господа, — с ядовитой издёвкой проговорил он. — Вы только что, собственными руками чуть было не подарили Амазонии наш, точнее, пока что ваш, проект какого-то, пока мне неизвестного монитора.
Напоминаю вам, что любое…, — замялся он… — Подчёркиваю, любое участие амазонок в каких-либо корабельных проектах по строительству что речных, что морских судов автоматом влечёт за собой возникновение претензий Амазонии на эту собственность.
Всё. Разговаривать не о чем. Пока девочка считается официально амазонкой, хоть и бывшей, а она таковой и является, де-юре, пока она не сменит фамилию, к нам и могут, и предъявят права на всё то, что мы будем сейчас обсуждать.
Решай девочка, — вдруг неожиданно тихо проговорил он. — Здесь и сейчас. Твой выбор.
На долгие несколько тяжёлых минут в комнате установилось напряжённое тяжёлое молчание.
— А что, другого выбора нет? — вдруг тихо спросила амазонка.
— Есть, — столь же тихо неожиданно откликнулся Марк.
Не принимавший до того практически никакого участия в разговоре, он неожиданно заговорил.
— Выбор, девочка, есть всегда. Вопрос лишь в цене.
— Можешь сейчас встать и уйти. И это будет твой выбор. И ничего в твоей жизни после этого не изменится. Ты только не будешь принимать участия в нашем проекте, а в остальном всё в твоей жизни останется по-прежнему. Тебя могут даже повысить до действующего командира ушкуя. И пока не появятся дети, ты будешь полностью командовать кораблём уже на правах капитана. А потом — сама решишь, по обстоятельствам.
— А Митя?
— А Митрий будет заниматься нашим новым кораблём и даже обсуждать что-либо с тобой ему будет запрещено. Потому что если он у тебя что-либо спросит, или поинтересуется чем-либо профессиональным, и это сможет когда-нибудь выплыть, у нас всех будут серьёзные проблемы. На наш корабль тут же захотят наложить лапу власти Амазонии. А это смертельно опасно для всех, кто в тот момент находиться будет на его борту. Достаточно уже и того что ты его жена.
— Значит и для Мити?
— Для него в первую очередь, как для разработчика проекта и непосредственного участника в строительстве. Если амазонки признают ваш проект удачным, ему в лучшем случае грозит пожизненное рабство без права выкупа. Не признают для себя ценности — просто повесят парня на рее, как вора их казённой собственности.
— Тогда я согласна, — опустив голову, едва слышно проговорила девчонка. — Больше де Сохо нет. Отныне, я просто мужняя Митькина жена. И всё!
Горько расплакавшись, девчонка подхватилась с места и, заливаясь слезами, бросилась на выход. Наружная дверь громко, с грохотом хлопнула у неё за спиной.
— Чего сидишь, — пнул ногой парня Сидор. — Беги, догоняй, успокаивай. И пока не успокоишь, можешь не приходить. Муж, объелся груш.
Дождавшись когда и за парнем с грохотом захлопнется входная дверь, с тяжёлым, обречённым вздохом повернулся к оставшимся.
— Ну, — обвёл он всех мрачным взглядом. — Я, так понимаю, оставшиеся и являются основными действующими лицами данного нового проекта. Так сказать — мозговой центр. Докладывайте, — с обречённым видом пододвинул он к себе поближе собственные чертежи.
— О? — удивился он. — Копия. Уже лучше. А то я уж думал, вы мои чертежи затаскали, настолько они потрёпанными выглядят.
— Рассказывайте, — обречённо проговорил он, настраиваясь на долгий разговор.
Раз новое дело началось с такой тяжёлой проблемы меж молодых, то лёгким оно уже не будет. Это уже стало понятно.
— Значит, так, — начал не торопясь Лёха. — Речь пойдёт о броненосце. Монитором это я его уже так, в шутку назвал. А на самом деле это будет броненосец.
— Самое главное, что мы планируем. Первое — никакого парусного вооружения. Моторы. Два танковых мотора от немецких танков Т-4. Марку моторов сейчас не упомню, — поморщился он. — Выбор — исключительно из-за того, что они у нас на данный момент самые целые и не требующие большого внимания. Ставь и запускай.
