Пистолет был не единственным оружием, с помощью которого он мог выполнить порученное ему дело. Он убивал чем угодно, включая предметы повседневного обихода, которые обычные люди и не приняли бы за оружие, скажем, стальной пружиной из контейнера с бумажными полотенцами, которые устанавливались в общественных туалетах, и, разумеется, голыми руками. «Локэйд», с другой стороны, не только упрощал работу Крайта, но и гарантировал доступ в любое помещение, давая право и власть не меньшую, чем у какого-нибудь короля из далёкого прошлого, правящего до появления всякого рода парламентов, когда ни одна дверь в королевстве не могла служить преградой для Его Величества.
Сентиментальное отношение Крайта к «Локэйду» было сродни тем чувствам, которые обычный человек может испытывать к матери или детям.
Крайт не помнил матери. Если она у него и была, то наверняка уже умерла, но ему хотелось верить, что в этот мир он пришёл не таким путём, как любой другой. Почему нет, если он отличался от остальных людей и стоял на ступеньку выше их?
Он не знал, что это был за путь, если не из чрева матери. Даже не собирался думать об этом, потому что, в конце концов, не был ни биологом, ни теологом.
Что же касается детей, он находил их бестолковыми, непонятными, вызывающими скуку. Взрослые тратили огромное количество времени на заботу о них, бесчисленные социальные службы занимались ими, несмотря на то что они были маленькими, слабыми, невежественными и ничего не могли дать обществу.
О детстве у Крайта не сохранилось никаких воспоминаний. Он искренне надеялся, что никакого детства у него и не было, потому что его мутило от одной только мысли о маленьком Крайте, заходящемся кашлем и с паразитами в голове, играющем в песочнице с пластиковыми игрушками, с тремя выпавшими зубами и соплей, висящей из носа. Открыв два замка, он переступил порог, прислушался к тишине, потом позвал: «Эй, есть кто дома?»
Подождал ответа, не получил, закрыл за собой дверь, зажёг пару ламп в гостиной.
Обстановка показалась ему чересчур пышной, слишком женственной. Он предпочитал простоту, был бы счастлив в монастырской келье, особенно в спартанском монастыре, да только монахам не разрешалось убивать людей.
Прежде чем принять окончательное решение, оставаться или нет в этом доме, Крайт прошёлся по гостиной, провёл пальцами по верхнему краю дверных наличников, по крыше шкафов, пыли не обнаружил.
Осмотр диванных подушек и обивки кресел не выявил обесцвеченных от жира волос и пота участков. Не нашёл и ни единого пятна от упавшей мимо тарелки пищи или пролитого напитка.
Он посветил фонариком под диван и комод. Никаких пыльных катышков.
Удовлетворённый тем, что хозяева соблюдают установленные им стандарты чистоты, Крайт уселся на диван. Положил ноги на кофейный столик.
Отправил кодированное послание, в котором коротко обрисовал ситуацию. Также заказал новый автомобиль, новое, более мощное оружие и несколько созданных на основе высоких технологий устройств, которые могли оказаться полезными, поскольку выполнение задания усложнилось.
Он сообщил адрес, по которому находился, и попросил дать знать, когда он может получить все необходимое.
После чего разделся до нижнего белья и понёс одежду на кухню.
Тим ехал в ночь, навстречу жмущимся к земле облакам и поднимающемуся ветру, не ставя себе конкретной цели, сворачивая с улицы на улицу, избегая автострад, продвигаясь к югу и берегу.
Не выказывая особой озабоченности, Линда рассказала ему о Деннисе Джолли и его больших мочках, о «Шеви», разваливающемся на ходу, и о её желании облегчиться.
Они остановились на бензозаправочной станции, заполнили бак и посетили туалет. В маленьком магазинчике Тим купил коробочку таблеток с запахом ванили.
Нейтрализатор кислотности потребовался только Тиму, Линда от таблеток отказалась. Её невозмутимость продолжала его интриговать.
Затем они продолжили путь, и он рассказал ей о «Шеви», пожарном гидранте и появлении (так не вовремя) на крыльце бородача с пивным животом.
— Ты стрелял по колёсам? — переспросила она.
— Одно точно прострелил, может, два.
— Прямо на городской улице?
— Он ехал так быстро, что я не успел выставить заграждения для пешеходов и транспорта.
— Невероятно.
— Да перестань. На этой планете полно городов, где на улицах чаще стреляют, чем ездят на автомобилях.
— А где обычному каменщику хватает духа встать на пути автомобиля, которым управляет киллер, и стрелять по колёсам?
— Я — не обычный каменщик. Я — превосходный каменщик.
— Ты — что-то. Я не знаю, что именно. — Она вытащила обойму из пистолета, который он у неё одалживал.
— Значит, мы одного поля ягоды. Скажи мне название хотя бы одного написанного тобой романа.
— «Отчаяние».
— Это название? —Да.
— А другого?
— «Безжалостный рак».
— Ещё одно.
— «Безнадёжные и мёртвые».
— Попробую догадаться... они не попадали в список бестселлеров.
— Нет, но продавались неплохо. У меня были свои читатели.
