– Кто за пивом – очередь больше не занимать! – завидев подошедших напарников, зычно крикнула продавщица – дебелая тетка лет сорока в грязно-белом халате и с круглым крестьянским лицом.
Стоявшие в очереди тетушки разом обернулись.
– Здравствуйте! Кто последний?
– Ой, Виктор Иванович! Антон! – Клавдия Степановна уже стояла третьей, сразу же за невысокой худой брюнеткой с закрашенной сединой. – А пива-то уже нет!
– Да мы не за пивом, – улыбнулся Антон. – Хлеб кончился… да и соль, спички… Есть, интересно?
– Этого-то добра много, – заметил кто-то из очереди. – А хлеб только черный остался. Припозднились вы.
– Так только вспомнили…
– А мы сериал смотрели! Турецкий… Ох, какая ж там любовь!
– И артисты красивые!
– Клавдия Степановна, – между тем обратился Антон, коему сию щекотливую миссию поручил Щеголев. – У вас паяльник есть?
– Паяльник? – женщина хлопнула глазами.
– Ну, наш сгорел… только что посмотрели…
– Ну-у… не знаю даже. Нет, видимо…
– У меня есть, – неожиданно обернулась брюнетка. – От старого мужа остался. Да, да, лежит себе в комодике. Я ведь ничего не выбрасываю – не те времена!
– И правильно, Эльвира, и правильно! – одобрительно закивали в очереди.
– Так, Эль… ты не поищешь? Ну, паяльник-то, – просительно протянула Клавдия.
Эльвира расхохоталась:
– Поищу, конечно! Зайди утречком… или вечерком – чайку попьем, посудачим.
– А мы можем и сейчас заехать! – снова улыбнулся Антон. – Как раз на машине… Вас заодно подвезем.
– Ой! Подвезите – не откажусь! – тетушка обрадованно кивнула и засуетилась – Я тогда хлеба побольше возьму… И сахару!
– Сахар кончился! – строго предупредила продавщица.
– Захаровна все скупила, – пояснили в очереди. – Видать, снова самогонку гонит.
– И не боится же! Участковый сколько ее предупреждал.
– Самогон, между прочим, у нее хороший.
– Ну, это если для своих…
– Дак а мы что же, чужие, что ль? У меня Колька на свадьбу брал… Ну, на второй день – водки-то не хватило…
«Своими» или «местными» в Сосновке считались те, кто жил здесь практически постоянно, с начала весны и до поздней осени, все же остальные полупрезрительно именовались «дачниками». Местные «дачников» недолюбливали и в сельские «секреты» старались не посвящать.
Сейчас вот в очереди стояли исключительно «свои», что было заметно еще издали – по внешнему виду. «Дачники», вне зависимости от возраста, вполне могли выйти к автолавке в том, в чем ходили у себя на участке – в старых спортивных трусах или в драных шортах, «местные» же наряжались. Ну, туфли на каблуках, конечно, не надевали, но губы накрасить могли вполне. Эльвира, кстати, была в синем брючном костюме! И с бусами.
Дом Эльвиры – Эльвиры Петровны Розонтовой – стоял на другом краю деревни… или, скорей, все же дачного поселка – фактически так, хотя Сосновка во всех официальных бумагах именовалась именно что деревней, даже староста был!
Добротный, обшитый досками пятистенок с фасадом в четыре окна и высокой крышей, ухоженный огород, банька, яблони, парники и все такое, без чего и дача – не дача. Имелся и навес со столом, и летняя кухня, и даже гараж.
– Ну, заходите, гости дорогие!
Как водится, нужно было сначала попить чай, посудачить, а уж потом, этак не спеша, приступить, собственно, к делу. Местные жили спокойной налаженной жизнью, никогда никуда не торопились и к «торопыгам» относились крайне неодобрительно.
Пока кипятился чай, хозяйка порезала рыбник, выставила на стол ягодные ватрушки… и графинчик с наливкой!
– На черемухе – вку-усная! – похвалилась Эльвира Петровна, доставая из старинного буфета маленькие синие рюмки из толстого стекла – лафитнички.
– Ну, для аппетита!
Антон и Щеголев переглянулись… И тот, и другой к алкоголю относились равнодушно, но… Тут уж пришлось и выпить, и похвалить, и попросить еще одну – не обижать же хозяйку!
– Так вот, Потапиха-то мне и говорит… А я ей… Ого-го!
– Да ну!
– А то! Скажу тебе больше…
Начатая еще в машине беседа не прерывалась ни на секунду.
– Вот… пейте, гости дорогие! Вкусный чаек-то!
– И наливка у вас вкусная, – вспомнив о приличиях, еще раз похвалил Антон.
Хозяйка тут же налила еще по лафитничку – и отказаться было нельзя!
– Да что тут и пить-то? – что-то почувствовав, расхохоталась Эльвира Петровна. – Так, на один зуб…
– Ой, а я так и опьянела уже! – Клавдия Степановна пригладила волосы рукою. – Так ты, Эля, говорят, жиличку себе нашла?
– Не сама – наши подсказали… – хозяйка поставила рюмку и довольно заулыбалась – новая тема для разговора оказалась ей по душе. – Явилась такая третьего дня, сразу полдома на две недели сняла. Я поначалу-то думала – дачница, фифа городская. Ручки-ножки тонкие, одета… все равно, что раздета – ну, как молодежь вся летом ходит… Антош, а ты у нас не женат еще?
Юноша поперхнулся чаем…
– Нет пока. Но собираюсь…
– А-а-а… А то жиличка моя – хорошая девушка. Жаль только – иностранка!
Последнее слово Эльвира Петровна произнесла с некоторой долей гордости – мол, и мы тут не лаптем щи хлебаем!
– Иностранка? – фальшиво удивилась гостья.
