Поморщившись, парень прокрутил ручку настройки, нашел «Питер-ФМ»… Кипелов запел про Косово поле… Тоже, конечно, нерадостная песенка, но хоть что-то…
– Стань другому воину невестою…
Водить Антона научил отец, профессиональный шофер-дальнобойщик. С матерью он давно был в разводе, но новую семью не завел и с сыном поддерживал вполне добросердечные отношения. До самой своей смерти… Недавно похоронили – и года не прошло. Во сне оторвался тромб… Сорок семь лет, вот так вот. А с виду – цветущий здоровый мужчина…
Эх, Верка, Верка… Давно надо было рвануть в Мурино, не ждать… Ведь правда и есть – если что, позвонит же! А-а… а вдруг у нее смартфон украли? Или потеряла где-нибудь? Ладно, разберемся – не век же у «Московской» отстаиваться!
Все Мурино было забито машинами, так что пришлось бросить «Ниссан» в паре кварталов от нужного дома, уж где оказалось свободное место. Хлопнув дверцей, Антон зашагал по широкому тротуару, скептически поглядывая на огромные «человейники», торчащие, словно деревья, в непроходимой лесной чаще. Вот уж никогда бы тут ничего не купил! Хотя… у людей разные могут быть причины, и в первую очередь – материальные…
Сам-то Сосновский проживал в старой общаге на Ново-Измайловском проспекте, с соседом – и это еще повезло, что с одним. Сосед Сашка, впрочем, парнем оказался хорошим… Вера же нашла квартирку в Мурино, потому как до работы близко. И это, конечно, здорово! Спустилась со своего двадцатого этажа, пару сотен метров прошла – и вот он, «Салон красоты», прямо напротив «Красного и Белого»… Салон назывался «Манифик», причем по-французски и с ошибками – «Manific» – как слышу, так и пишу. А Верочка-то в школе изучала французский и училась очень даже неплохо. Потому на ошибку сразу же указала начальству – и вывеску переделали, как надо – «Manifique».
Вон он, виднеется… вывеска не светится – закрыт еще, по воскресеньям – с двенадцати…
А ведь Верочка-то могла и банально проспать! Ла-адно, разбудим…
Даже не пришлось звонить в домофон – из нужного подъезда (да-да – подъезд, какие к черту, «парадные» в человейниках?) как раз вышли какие-то парни…
Почти бесшумно раздвинулись двери лифта… новенького, еще неиспоганенного, с большим – во всю торцовую стенку – зеркалом. В зеркале отражался Антон Сосновский, собственной персоной – высоченный патлатый парняга в голубых джинсах, фирменных белых кроссовках и черном, с коротким рукавами, поло, купленном на ОЗОНе пару дней назад…
Мужчины, тем более – молодые, любят оглядывать себя в зеркале ничуть не меньше, чем женщины; вот и Антон глянул – все ли в порядке? Вроде бы все… Разве что волосы причесать не мешало бы – слишком уж растрепались…
Ага, вот и двадцатый…
Выйдя из лифта, молодой человек прошелся по площадке и позвонил в дальнюю дверь…
В ответ – тишина… Неужели…
Антон забарабанил в дверь кулаком…
Ага! Внутри послышалось какое-то шевеление…
– Сейчас! Сейчас, иду…
Ну, слава богу! Нашлась-таки потеряшка.
Дверь распахнулась…
– Здравствуйте! Ой… Я думала – Рафик…
На пороге стояла смуглая девица, брюнетка в коротких джинсовых шортиках и топе…
– А Вера где? – тупо поинтересовался Антон.
– Какая еще Вера? – брюнетка удивленно хлопнула ресницами.
– Ну… живет она здесь.
– Нет… я здесь живу! С Рафиком.
– Так… это двести тридцать восьмая квартира?
– Да. Двести тридцать восьмая.
– А Вера?
– Да какая Вера-то?
– Хм… – визитер на секунду задумался, чувствуя себя полным идиотом. – А давно вы здесь?..
– Да с полгода уже. Это Рафик снял, у какой-то своей родственницы…
– Полгода… Неужто домом ошибся?
– Что-что?
– Извините, девушка… Не туда…
– Бывает!
И что теперь?
Выйдя на улицу, Антон вновь глянул на обступившие все вокруг «человейники» и поежился… Да нет – этот дом! Номер сорок пять «Б»… Ну, точно же! Вот и газон – с шиповником, вот – «Красное и Белое», а вот – салон красоты. Вывеска так и не горит… но, похоже, уже открылись…
Недолго думая, молодой человек вбежал в салон… Пока что тут были парикмахер и маникюрша… Ушлая юная маникюрша вовсю колдовала над клиенткой, парикмахер же – плотненькая женщина лет сорока – откровенно зевала…
– Здрасьте! А Вера где, не знаете? – войдя, улыбнулся Антон.
– Какая Вера? – парикмахерша недоуменно моргнула. – Нет у нас тут никаких Вер! Юли есть – целых две, Анна, Милана даже… Я вот – Елена Ивановна. А Веры – нет.
– Да как же нет-то? Она у вас тут работает… вон, за соседним креслом… и…
Женщина повернулась к коллеге:
– Юль, ты какую-то Веру знаешь? У нас, говорят, работает.
Маникюрша обернулась:
– Нет у нас никаких Вер!
– Вот! – Елена Ивановна глянула на Антона с неким запоздалым торжеством. – А я вам что говорила?
– Но… как же так… Она же… Я же… мы…
Молодой человек не знал сейчас, что и думать. Все происходящее вдруг показалось ему каким-то затянувшимся дурным сном.
– Она же вам вывеску исправляла! Помните?
– Вывеску? – парикмахерша вдруг всплеснула руками. – Ой! Юля! Я пойду, вывеску включу… А то народ думает, что закрыты…
– Значит, не помните Веру?.. – еще раз безнадежно протянул Антон.
– Молодой человек! Да сколько вам уже говорить-то?
