— Здорово! — воскликнул Санек. Он очень ясно представил себе летний праздничный день и толпы гуляющих, и многочисленные парочки, и дедка в белой панамке за хитроумной с виду машиной, похожей на игрушечный старинный паровозик. — Эх, мне бы такую машину! Я бы забот не знал!
— Ну да, — иронически бросил Лева, — а отстегивать с каждого рублика пришлось бы — и за электроэнергию, и за место, и пожарным, и «Скорой помощи», и вообще всем кому угодно — дай бог, чтоб по гривеннику тебе осталось.
— Да, ты это верно растолковал, — согласился Антон Анатольевич, — сейчас такой номер не пройдет. И вот я всегда, когда рассказываю эту историю, спрашиваю: кто бы сразу отпустил ручку, а кто бы держался до конца?
— Я бы точно держался, — твердо сказал Санек.
— Про тебя, Санек, я точно могу сказать, что ты бы продержался до конца, — кивнул Белопольский, — наверное, и ты, Лева, себя бы переупрямил. А вот мой Темка, я точно знаю, бросил бы.
— Ну, это потому, что он вашу историю сто раз слышал. И уже знает правильную стратегию, — вступился за товарища Саня.
— Правильную? — только и спросил Антон Анатольевич.
— А я бы девушке сказал: бросаем вместе! — нашелся Лев.
Вошла Темина мама. Собрала посуду на столик и укатила его прочь. Антон Анатольевич пошарил вокруг взглядом:
— А ну-ка, сын, принеси пепельничку!
Тема послушно встал, вышел и вернулся с пепельницей, зажигалкой и пачкой сигарет.
— Можно покурить, Антон Анатольевич? — вежливо спросил Санек.
— Нельзя, — резко ответил хозяин. — В этом доме курю я один и больше никому не позволяю — ни жене, ни сыну, ни друзьям сына. Ясно?
— Ясно…
«Ничего себе, — удивился про себя Санек, — на переменах Темка дымит как паровоз, неужели дома этого не замечают? Или им все равно?»
Был уже одиннадцатый час. Но уходить не хотелось. Антон Анатольевич, довольный вниманием слушателей, начал следующий рассказ.
— Вот вам еще одно приложение социологии к обыденной жизни. И опять о любви. Интересно?
— Интересно! — подхватил Лева. Санек только кивнул.
— Построим вот такую матрицу, — Антон Анатольевич нарисовал пальцем на гладкой поверхности стола две пересекающиеся посередине стрелки, как бы крестик.
— Как вы оцениваете свою подругу? По двум главным характеристикам. Первую назовем «привлекательность». Ну, могли бы сказать, красота или сексапильность, все примерно одно и то же. Отложим ее по вертикальной оси. Вторая характеристика — чисто человеческие качества. Можно сказать, духовная ценность или внутреннее содержание. Отложим по горизонтальной оси. Собственно говоря, все очень просто: одна стрелка обозначает у нас телесные характеристики. Другая — душевные. Тело и душа — вам понятно?
— Понятно, — поспешил ответить Лев. Он, кажется, заинтересовался настолько, что досадовал на любую закавыку в разговоре.
— Странно, — многозначительно проговорил Антон Анатольевич, — вам одному, Лева, это понятно. А больше никому во всем человечестве не понятно!
До Левы дошло, что его поддели. Между тем Белопольский-старший продолжал:
— Так вот, когда вы обращаете внимание на какую-нибудь девушку, вы первым делом, сами того не замечая, даете оценку ее внешности. А потом — тому, что у нее внутри, в душе. Ясно?
На этот раз ребята только кивнули молча.
— При этом оказывается, что каждая из ваших девчонок четко позиционируется в один из секторов относительно вертикальной и горизонтальной осей. Вот, смотрите сюда, — он указал на ставший уже невидимым рисунок. — Слева внизу — внешняя привлекательность минусовая, человеческие качества — тоже. Что мы имеем? Чтобы не употреблять грубой лексики, скажем, как в одной пьесе — «женщина, не стоящая внимания». Нижний правый угол. Внешняя привлекательность отсутствует. Но человеческие качества значительные. Кто это? Это — женщина-друг. Иногда она становится вашей помощницей. Иногда даже — женой.
Теперь смотрим верхний ряд. Слева — привлекательная. Но во внутреннем плане неинтересная. Это, как раньше говорили, фифочка, по-вашему — «блондинка».
— Вроде нашей Алинки Кузьминой, — догадались, переглянувшись, ребята.
— Возможно. Я не видел вашу Алинку, но хорошо знаю подобный тип женщин. Такие очень любят привлекать мужское внимание, лезть в центр событий. Веселая, яркая, жизнерадостная — хорошая любовница. Но, други мои, никакая жена.
Ну и что же у нас осталось? — он снова прочертил стрелки и указал на правый верхний угол. — Здесь у нас в наличии и красота, и внутреннее содержание. Это — принцесса, будущая королева. Странно даже думать, что может встретиться человек, для которого эти ценности смещены. И для него она станет любовницей, а не женой. Вот такие четыре варианта. И помните, их всего четыре и не более.
