Распрощавшись с тысяцким Ивором и его людьми, дружина стала гораздо подвижнее и споро двигалась на северо-восток. Кмети всё больше оживлялись, предвкушая тепло дружинных изб, сытную еду, а больше всего — долгожданный отдых. К тому же князь пообещал устроить пир в честь окончания похода, где можно будет скинуть с себя остатки усталости и хорошенько повеселиться.
Последнее утро перед прибытием в Беглицу выдалось ясным. Небо сияло прозрачным родником, и ветер гнал лёгкие, словно обрывки утиного пуха, облака на восток. На Младу вдруг обрушилось осознание того, что до весны осталось совсем немного. Сечень всё чаще баловал тёплыми днями, оттепели жадно пожирали сугробы, которые становились похожи на оплывшие капли воска. Лесной воздух наполнился запахами оттаявшей хвои и сырой коры. Казалось, вдохнув его, сам сделаешься чище. Спадёт с тела и души груз последних лун, которые выдались очень скупыми на светлые дни.
Но радостное возбуждение кметей, которые готовы были идти сутками напролёт, лишь бы скорее добраться до города, к середине дня утихло, уступив место всеобщей настороженности. Солнечные лучи всё реже пробивались в анёвы, растянувшиеся вдоль горизонта на западе. Ветер стих на время, но потом ударил в спину с такой силой, что едва не накинул на головы дружинникам их собственные плащи. Мерин Млады всхрапнул и дёрнул головой, беспокойно таращась в сторону молодого ельника, поросшего вдоль дороги. Зафыркали вслед за ним и остальные лошади. Ряды всадников изломились, рассеялись в беспорядке. И скоро до слуха донеслось шуршание веток и прерывистое дыхание, словно очень близко к дружине подбиралась стая волков. Но лес как будто не был никем потревожен, только сбесившийся ветер кружил, путался в стволах сосен.
Лошади под всадниками всё больше беспокоились, останавливались и начинали пятиться, прижимая уши. Становилось всё сложнее ими управлять. Вдалеке послышался приглушённый рык, разделившийся на несколько, и шорох стал громче, заполняя голову, будто не осталось вокруг никаких других звуков. Он множился со всех сторон. Жадно дышали невидимые звери, и шуршали их лапы по сугробам. Сколько же их? Сосны вокруг застонали, словно на них снова обрушился буран. Тучи неслись по небу, клубились и время от времени расползались, выплёскивая на землю ослепительно яркие лучи полуденного солнца. Кмети, силясь успокоить разволновавшихся лошадей, старались ещё и удержаться в сёдлах. Пешие воины бросились помогать товарищам.
Воеводы короткими приказами пытались навести порядок, но дружинникам было не до них.
Тяжеловоз, что тащил за собой сани, где, понурившись, сидели Зорен с Веданой, вовсе обезумел: поджал заднюю ногу и невероятной силой лягнул повозку, вышибая из продольного бруса щепки. Отрок, ведущий коня под уздцы, не смог удержать его и выпустил повод. Тяжеловоз метнулся в сторону, зыркая выпученными глазами, захрапел бешено и испуганно, точно в глотку ему кто вцепился. Сани накренились и опрокинулись, своим весом увлекая за собой и мерина.
Ведана, охнув, повалилась в снег, и тут же неловко отползла в сторону, чтобы не попасть под копыта. А Зорен, взмахнув руками, которые оказались вдруг свободными, упал на спину, перевернулся и скрылся за санями. Казалось, кроме Млады этого никто не заметил. Все воевали со своими лошадьми или озирались по сторонам, опасаясь, что на них накинутся волки, чей призрачный вой метался всё яростнее будто сам по себе. И никто не догадывался, что даже сбившись в стаю, волки вряд ли осмеются напасть на многочисленную дружину. Скорее предпочтут обойти её стороной.
Всеобщее помешательство было похоже на очередной колдовской морок. Казалось, ещё чуть-чуть, и кмети бросятся убивать друг друга.
Млада кое-как справилась со своим мерином, хоть для этого и понадобилось такое усилие, что болью свело пальцы, сжимающие повод, и задеревенели колени. Рогл же, несмотря на свой опыт кочевника, никак не мог угомонить гарцующую под ним кобылу. И наверняка уже пожалел, что выклянчил для себя лошадь. Пешком сейчас было бы спокойнее. Та, в конце концов, недовольно заржала и поднялась на дыбы. Как вельд ни пытался, удержаться не смог. Соскользнул в ближайший рыхлый сугроб, отчаянно цепляясь за седло. Он едва успел выдернуть ногу из стремени, иначе лошадь потащила бы его за собой.
И только Рогл отплевался от снега и попытался подняться, как сверху обрушился Зорен. Глубже вжал его в снег. Усмехнулся. Млада спрыгнула с коня и бросилась на подмогу. Волхв вынул из-за пояса не пойми откуда взявшуюся стрелу, провёл ладонью по наконечнику. Рогл дёрнулся, силясь сбросить жреца, крепко держащего его за грудки. Да уда там! Зорен наклонился и что-то шепнул ему, провёл пальцами по волосам, словно хотел успокоить.
