Она благодарно улыбнулась:
– С удовольствием. Сегодня я не хочу думать о плохом. Идём в клуб! Там будет весело.
– Извини, я без билета.
– Шутишь, какие билеты, у меня именные пригласительные! – просияла девочка. – Идём!
И мы пошли. Наверное, понятие о веселье, как и о счастье, для каждого индивидуально.
Переступив порог ночного клуба, я была атакована тяжёлой волной громкой музыки, яркими разноцветными лучами лазерных проекторов и гремучей смесью эмоций собравшейся здесь восторженной молодёжи. Вот им было весело. Они кричали, пищали, прыгали и танцевали, а мне потребовалось добрых три минуты, чтобы сориентироваться в этом коктейле чужих эмоций и хоть немного прийти в себя. Вчера тут было намного скромнее – я отделалась лёгким дискомфортом. Сегодня, видимо, не получится.
– А потише местечка не найдётся? – крикнула я на ухо Инге.
Именно крикнула, иначе она бы не услышала.
– Найдётся, идём. – Девушка взяла меня за руку и повела сквозь колышущееся море дёргающихся под музыку тел.
Мы ушли с «танцпола» и оказались в соседнем зале. Мини-бар, удобные кожаные диванчики, кальян и прозрачное, слегка затемнённое стекло во всю стену, позволяющее наблюдать за тем, что происходит в большом зале. Отлично. И музыка уже не так режет слух. Посетителей здесь почти не было.
Мы сели возле стеклянной стены, словно зрители, занявшие места в первом ряду кинотеатра.
– Здорово, правда? Мы всех видим, а нас – никто! – улыбнулась Инга.
– Извини, ты, наверное, хочешь туда – ко всем. Я просто слишком чувствительна и в такой толпе чувствую себя не очень комфортно.
– Ой, прости, что притащила в клуб, – искренне огорчилась она. – Будет большой концерт, думала, тебе понравится. Но можем и отсюда посмотреть, сцену хорошо видно, да и слышно всё.
– Что за концерт? Ты ведь говорила – Богдан отмечает день рождения.
– Отмечает с размахом. Будет много «звёзд», телевидение.
– Ого, он настолько популярен?
– Настолько. Ты разве не видела рекламные щиты, развешенные по всему городу с идиотскими лозунгами: «Богдан – наш поющий супермен!»
– Не видела, поп-культурой как-то не увлекаюсь. О, знакомые лица! – Я узнала Вика и Костю, спускавшихся из-за кулис со сцены.
Костя бережно поддерживал невысокую рыжеволосую девушку в открытом лиловом платье. Интересно, Вик, если я ничего не путаю, – брат Светы. Непохоже, что он держит траур, впрочем, как и остальные члены этой дружной компании.
– Да, все друзья и знакомые брата сегодня здесь.
А вот и сам виновник торжества вышел на сцену в чёрном облегающем костюме, и зал взорвался восторженными криками и бурными аплодисментами.
Даже на расстоянии я почувствовала эйфорию поклонников, узревших обожаемого кумира. Кем нужно быть, чтобы тебя любили вот так: беззаветно, до горьких слёз в подушку, до щенячьего восторга от одной глянцевой отрепетированной улыбки? И он ведь ничего особенного для этого не делает – просто поёт и наращивает мускулатуру.
Богдан поднял руку, призывая к тишине, и она мгновенно воцарилась. Певец тепло поприветствовал собравшихся, поблагодарил родных и друзей за поддержку и понимание. Последние фразы утонули в очередной порции аплодисментов и визге поклонниц.
Концерт начался.
Я честно пыталась следить за тем, что происходило в зале, а не на сцене (всё-таки это – моя основная задача), но рассмотреть в полумраке, подсвеченном лишь разноцветными проекторами, удавалось немного. И всё же ещё одно знакомое лицо я не пропустила.
– Здесь и Рита – дочь вашей домработницы.
– Да. Выпросила у Богдана приглашение. Она за ним лет с пятнадцати бегает. Никакого самоуважения! – вынесла категоричный вердикт Инга.
Я только улыбнулась:
– Вот сразу видно, что ты ещё ни разу не влюблялась.
Девочка презрительно сморщила нос:
– Очень нужно! Чтобы я унижалась, как Рита или мама, перед подонками вроде Андрея! Да ни за что!
– Он тоже здесь?
– Конечно, вместе с мамой припёрся. Она, представляешь, сегодня петь будет!
– Разве она певица?
– Нет, но ради любимого сыночка постарается, да и возможности попозировать на камеру не упустит! – Инга сделала акцент на последней фразе, но обида, проскользнувшая в голосе, выдала истинное положение вещей.
Типичная и, надеюсь, необоснованная ревность ребёнка, которому, по его мнению, внимания достаётся меньше, чем другим.
Концерт между тем продолжался. На сцену сплошным потоком текли «звёзды» различных направлений эстрады с музыкальными и более материальными подарками.
Инга называла мне их имена и перечисляла достижения. Некоторых благодаря навязчивой рекламе (телевизор иногда всё же смотрю) я даже знала, но большую часть звучных фамилий и креативных псевдонимов слышала впервые.
– Впечатляюще! Твой брат многого добился. Сколько ему лет?
– Сегодня двадцать восемь стукнуло, а поёт он лет с восьми. Это мама его с детства по всяким музыкальным школам и спортивным секциям таскала, вот и получился «поющий супермен». – Инга вздохнула. – Если бы она и мной так занималась, может, и из меня бы что-нибудь путное получилось…
Снова ревность. Детские обиды – самые горькие, и помнятся они дольше других.
