Красовит вышел из‑за стола и приблизился к ней. Собираясь из Смолянска на Угру, он и не помышлял о новой женитьбе, но теперь казалось, что ради этого он и приехал. И что сорвись дело, откажи ему Лютомерова сестра – вся жизнь окажется напрасной.
Лютава встала и подала ему обе руки. Теперь она могла выбрать в мужья кого угодно. Но по бесчисленным ступеням поколений к ней все же пришел тот, кто вырос из одного с ней древнего корня. В ней соединились две ветви потомства Радомира, а вот стоит тот, в ком кровь его третьего чада.
Лютомер встал, глядя, как смолянский воевода принимает колечко Матери, а потом берет руки Лютавы. Кто‑то подал князю рог с медом. Как старший в роду невесты, Лютомер должен был что‑то сказать, но не мог вспомнить нужных слов. Все шло как надо – но почему‑то было чувство, что само его сердце переходит в крупные ладони Красовита.
– Отсидела лебедь белая посередь моря на камешке, отсидела и сестра моя в красных девушках – путь ей в мужние жены, – произнес он наконец. – У меня в дому была она прилежна и покорна, пусть и у тебя будет так.
И все люди в обчине разом вскочили с мест и закричали. Ратиславичи едва верили, что наконец свершилось то, на что они почти перестали надеяться: Лютомер вручает сестру свою мужу.
– А мы уж думали, уйдет она к бабке Темяне на Остров да там и останется! – радостно вопил Богорад и хлопал по плечам ближайших к нему родичей. – А ну, теперь, Сварог‑Отец, скуй нам свадебку!
– Крепко‑накрепко! – в нетерпении опережая события, кричали мужики и бабы из рода Ратиславичей, хлопали, приплясывали. – Долго‑надолго!
Оглушенная криками, Лютава опустила глаза. Голова шла кругом. Не глядя на брата, она чувствовала, что Лютомер среди всеобщего буйства и шума стоит неподвижно и молча смотрит на нее.
В человеческом мире каждый из них нашел свою судьбу и пошел своей дорогой. Но есть у них, волхвов‑хитрецов, нечто такое, чего никому не отнять. В глубинах Леса Честного, за незримыми тропами Нави стоит и вечно будет стоять та не ведомая никому иному избушка, где они навсегда останутся вдвоем…
В Ратиславле шумела уже вторая свадьба, а Волчий остров был темен и тих. Опускались сумерки. Вершислав, бывший князь угрян, сидел на любимом ныне месте – на бревне над берегом Угры, откуда открывался широкий вид на речную долину и дальний лес за лугами. Справлять свадьбу внучки пошла баба Темяна, а Вершина мог теперь лишь мысленно благословлять старшую дочь, которая наконец‑то нашла свою судьбу – где никто не ожидал. И он, отец, с того света наблюдал, доверив решать сыну Лютомеру – и за прочих детей, и за всю землю угрянскую.
Думая о детях Велезоры, Вершина не мог не вспоминать об их матери – своей первой жене и княгине. Он нашел ее на Жиздре, в роду волхвов с Числомерь‑горы, а мать ее приходилась сестрой князю жиздрянских вятичей. Издавна весь ее род жил при святилище, поколение за поколением отдавая на службу богам: деды и прадеды Велезоры ворожили, лечили, устраивали священные пиры в обчинах, куда собиралась вся округа, приносили жертвы, заклинали дожди и ветры. А главное, они владели величайшей хитростью – умели отслеживать ход звезд и светил, высчитывать сроки наступления велик‑дней. Велезора получила имя в честь коло из семи звездных вил – Велесозорь. В семье ее иногда называли Семизвездочкой…
Князем угрян тогда еще был Братомер, отец Вершины. На порубежных землях случилась война: бойники‑вятичи с Жиздры нападали на селения кривичей по Рессе и верхним притокам Десны, уносили разное добро, уводили скотину, а то и девок. Князь дешнян попросил помощи у других кривичских князей, и Братомер послал своего сына Вершину с войском. Вмешался Дедослав из Гостилова, тогда старший князь вятичей, начали мириться. Князю Братомеру предложили в жены юную волхву Велезору, племянницу жиздрянского князя. Но дело сошло не гладко: уже когда везли невесту, на угрян напала ватага тех бойников‑вятичей, с которых все началось. Их вожак еще до войны присватывался к Велезоре, но кто бы ему, волку лесному, отдал князеву племянницу?
