— Миша, кого сегодня ждем? — спросила она у человека, который, развалясь в кресле, не отводил нацеленного дула от раскрытого окна.
— Толька точно будет, а Сергей, если из командировки успеет вернуться. Закрой окно.
— Обойдешься!
Марта собрала пепел, подошла к окну высыпать. Тотчас же из сочащейся дождем темноты вынырнула зеленая когтистая лапа и потянулась к ней… Михаил спустил курок, и лапа скрылась с отстреленным когтем.
— Бог подаст! — сказала Марта вслед лапе, вытряхивая совок. — Пусть еще немного проветрится.
Человек в кресле перезарядил револьвер и смачно зевнул, прикрывая рот ладонью:
— Тогда сама карауль. Я — хоть полчасика вздремну!
— Ладно, не плачь.
Бабка Марта набросила на плечи теплый платок, взяла револьвер у Михаила и придвинула кресло к окну.
— Осенью пахнет.
Она с удовольствием вдохнула ночной воздух и смахнула украдкой набежавшую слезу. Михаил ушел, отчаянно зевая и подозрительно покачиваясь, старик тихо сидел у камина, посасывая погасшую трубку.
— А что за высверки на севере? — Марта всмотрелась туда, где несколько раз мелькали в небе вспышки, не похожие на разряды молний.
— Соседний сектор, — промычал старик, не выпуская из зубов трубки. — В последнее время что-то защиту пробивает, накладки появились.
Он наклонился и подбросил еще несколько поленьев в огонь, так как в комнату вошла ночная сырость и специфический запах мокрой листвы. Пламя нехотя лизнуло новую пищу, потом вошло во вкус и с удвоенным треском принялось пожирать сухое дерево. Запахло сосной.
Под окном кто-то хрипло завыл, заглядывая в теплую комнату.
— Закрой окно, Марта, не дразни их! — попросил старик, загораживая лицо от пышущего жаром камина. — Сегодня такая дрянная погода!
Бабка Марта встала, поморщилась на мгновение, почувствовав укол застарелого радикулита, и взялась за створку окна.
— Сидят, — хихикнул кто-то из темноты, — а в горах лавина сошла!
— Изыди! — Марта с силой захлопнула окно.
Старик молча наблюдал, как она обходит стол, перетирает и расставляет заново тарелки, поправляет сползающий с плеч платок и смотрит критическим взглядом на банку килек в томате:
— Это Мишка притащил? Неужели жена не могла ему рюкзак собрать?
— Она уехала вместе с дочерью в деревню на месяц.
Бабка Марта бросила консервы обратно на стол, взяла кастрюлю с вареной «в мундире» картошкой и принялась чистить.
— А Люда будет? — осторожно спросил старик, впервые за время разговора, вынув трубку изо рта.
— Навряд ли, — руки бабки Марты проворно «раздевали» одну картофелину за другой. — У нее младший внучек ангину схватил.
Смотритель сокрушенно вздохнул, то ли сочувствуя внуку, то ли сожалея об отсутствующих.
В дверь постучали, Марта вытерла руки о тряпку и пошла открывать. Через порог переступил человек в оранжевом костюме лыжника, но без шапки. Седые волосы «лыжника» стояли дыбом, а щеки покрывала трехдневной давности щетина.
— Привет, принцесса Марта! — вскричал он. — Ты научишься когда-нибудь спрашивать, кто стучит? Или однажды тебя украдут?!
— Заходи, балаболка, — Марта стряхнула раскисший снег с рукава вошедшего. — Твой стук трудно с кем-нибудь спутать.
Гость узрел накрытый стол и без лишних разговоров устремился к нему.
— Привет тебе, — сказал старик. — Как добрался?
— Привет, — отозвался гость, впиваясь в картофелину, отчего речь его стала не вполне разборчивой. — Со склона Эри сошла лавина и чуть-чуть переплела меня с лыжами. Ноги чудом уцелели. Спасибо твоему псу: быстро откопал!
В глазах старика мелькнуло беспокойство:
— Толя, ты же всегда был осторожен?..
Гость взял во вторую руку брызнувший соком соленый помидор и ответил не сразу:
— Стареем, брат смотритель! К тому же, я никогда не ходил там ночью.
Несколько минут царило молчание, нарушаемое только звоном посуды: Марта подливала, подсыпала, подвигала, а новый гость с жадностью поглощал все, появляющееся перед ним. Наконец он насытился и, осоловев от еды и тепла, отодвинулся от стола.
— Что новенького в твоем секторе, смотритель? — спросил он у старика.
Тот пожал плечами.
— Позавчера упыри передрались из-за добычи, вчера в орлином гнезде птенцы вывелись, сегодня в бухте пираты на мель сели с перепою. Все же разнообразие.
Анатолий сладко зажмурился и потер ладонью колючую щеку:
— Хорошо живешь, старик!
— Ты бы побрился, — заметила Марта недовольно. — Шляешься в таком виде…
Гость хохотнул и хотел еще раз потереть щеку:
— Некогда было…
Рука его замерла на полдороге, а рот в изумлении приоткрылся: на лестнице возникла полусонная Ольга, до пят укутанная в махровый халат, выданный ей вместо ночной сорочки.
— Бабушка, там кто-то в окно скребется! — пожаловалась она.
Марта всплеснула руками, схватила со стола тряпку и решительно зашагала наверх.
Глаза Анатолия блеснули восхищением, он сорвался с места, задержался на лестнице, чтобы переспросить старика о комнате, и ринулся приводить себя в порядок.
Тем временем смотритель подбросил еще полено, и угомонившийся было огонь вновь воспрянул духом. Неожиданно в дверь ударили так, что она заходила ходуном, а старик недовольно поморщился.
— Кого там несет, на ночь глядя? — громко спросил он.
