– Противник переходит к фронтовому построению боевых порядков. До сих пор военные действия мы вели вдоль железных дорог. Впрочем, в Сибири иначе было и невозможно. Теперь все меняется. Вместо очагов сопротивления наблюдается тенденция выстроить единый фронт. Также должен отметить, что большевики полностью перешли от добровольного принципа формирования армии к принципу мобилизационному. О чем свидетельствуют допросы пленных. Стали мобилизовывать и офицеров. То есть большевики создают кадровую армию. В Вятке сейчас орудуют личные эмиссары Ленина что подтверждает важность выбранного нами участка фронта. Причем один из посланцев – глава ВЧК Феликс Дзержинский. Фамилия другого ленинца – Сталин. Это, вероятно, партийный псевдоним.
– Есть такой, – подтвердил Степанов. – Настоящая фамилия его Джугашвили. Иосиф Виссарионович, если мне не изменяет память. Разыскивался полицией как один из организаторов громкого ограбления тифлисского банка.
– Теперь буду знать. По нашим сведениям, они перестреляли все бывшее руководство потрепанной нами 3-й Красной армии. Из ее остатков формируют, по сути дела, армию новую. В Вятке массовые аресты и казни. Убиты сотни, если не тысячи, людей. Ленинские посланцы очень решительны. Даже милых их сердцу чекистов бросают на передовую. Есть и чисто военные новшества. Сформировали несколько отрядов лыжников. Надо признать, не без пользы для себя. Из допросов тех же чекистов явствует, что главной задачей руководство считает продержаться в жесткой обороне всю зиму. Из чего я делаю вывод, что необходимо наступать. И наступать на нашем направлении, признав его главным на всем Западном фронте. Для этого нам нужны резервы. У меня все.
– А что думает сам командующий Северной группой? – обратил взгляд на Пепеляева адмирал.
– У меня нет расхождений с моим начальником штаба, – ответил двадцативосьмилетний генерал-лейтенант Пепеляев.
– Я уважаю ваш молодой порыв, но должен заметить, что порыв не должен превращаться в авантюру.
– Александр Васильевич, – заступился за своего воспитанника Степанов, – все же правда за этими молодыми генералами. Вы взгляните, – он указал рукой на карту, – это же их идея расколоть 3-ю Красную армию пополам, что и привело в конечном итоге к ее разгрому и взятию Перми! Я правильно понял? – спросил он у генералов.
Пепеляев переглянулся с Суровцевым.
– Так точно! – ответил за двоих Суровцев.
– И я уверен, сделано это было не по приказу командующего Сибирской армией генерала Гайды, а по личной инициативе. А вспомните летний захват Казани войсками генерала Каппеля! Что это, если не авантюра? Но хороши авантюры, в результате которых вы получаете взятые города, а в случае с Каппелем 651 миллион рублей золотом. И это не считая 110 миллионов кредитными билетами. А еще и ценные бумаги не на один миллион.
Надо заметить, что операцию по захвату Казани на Волжском фронте, блестяще осуществленную полковником Каппелем и чешским капитаном Швецем, генералы старой армии считали стратегически необоснованной. Деникин, например, признавал важность последствий захвата золотого запаса Российского государства, но назвал все это «налетом 7 августа». Золото поступило сначала в распоряжение самарского правительства, а затем преемственно к Омской директории и правительству Колчака. Нужно ли говорить, как после этого укрепилось само положение адмирала! Но это же и добавило ему головной боли. При любом упоминании о золотом запасе он невольно морщился. И причин тому было предостаточно.
– Прошу разрешения оставить вас, – обратился Пепеляев к Колчаку и Степанову. – Мне необходимо отдать несколько распоряжений.
– Да-да. Ступайте. Ведите себя так, как будто нас с генералом Степановым и нет здесь, – благодушно позволил адмирал.
Суровцев недовольно взглянул на Анатолия. «Неужели он не понимает, что от верховного правителя нужно сегодня же, сейчас, добиться его решения и приказа о получении резервов для грядущего наступления?» Суровцев обменялся взглядами со Степановым. Как давно знакомые люди, они понимали друг друга без слов. И только взглянув в глаза Степанова, Суровцев понял, что никакого разговора об обстановке в полосе наступления их Северной группы не будет. Да и взгляда на адмирала тоже было достаточно, чтобы понять, что, ослабленный болезнью, до конца не оправившийся, тот так и не осознал важности всего сказанного.