Ей нечего было сомневаться в том, что владельцы лошадей Майка Ноланда заметят ее возвращение. По крайней мере четыре пары с широкими улыбками заверили ее в том, что они просто горят желанием видеть ее в седлах их коней, как только она войдет в форму. Сам Майк Ноланд, крупный человек лет пятидесяти, сказал, что пора кончать возиться с конями Попси и поработать с его двухлетками. А в небрежных приветствиях проходящих мимо пестро разодетых жокеев слышалась искренняя радость.
– Привет, Алисия, как дела?
– Как поживаешь?
– Отлично, рад снова тебя видеть!
– Надевай сапоги, Ченчи!
Их откровенное товарищеское дружелюбие много для нее значило. Я видел, что дурные предчувствия, связанные с этим выездом, с каждой минутой исчезали, сменяясь уверенностью в том, что она вернулась домой. Но она все равно держала меня рядом, часто поглядывая на меня, словно проверяя, тут ли я, и не делала ни шагу без меня.
Самих скачек я, почитай, и не видел. Она тоже, поскольку вокруг так и теснились люди, желающие поговорить. День для меня оборвался сообщением, переданным по громкоговорителю после четвертого заезда.
– Мистер Эндрю Дуглас, прошу вас пройти в офис распорядителя скачек.
Мистер Эндрю Дуглас, прошу вас пройти в офис распорядителя скачек.
Алисия со встревоженным видом сказала, что покажет мне, где тут офис, и объяснила, что так почти всегда сообщают дурные новости.
– Надеюсь, что это... не о папе, – сказала она. – Попси вызвала бы вас так... чтобы не пугать меня...
Мы быстро пошли в офис распорядителя, отмахиваясь от непрекращающихся приветствий и улыбок. С каждым шагом Алисия все больше беспокоилась, но, когда мы прибыли, сам распорядитель отмел ее страхи.
– Мне очень жаль, мистер Дуглас, – сказал он мне, – но у меня для вас дурные новости. Не позвоните ли по этому номеру? – Он протянул мне листок бумаги. – С вашей сестрой случилось несчастье. Мне очень жаль.
– Ой! – тихо воскликнула Алисия, не зная, обрадоваться ей или испугаться, и я успокаивающе положил ей руку на плечо.
– Тут рядом есть телефон, – сказал распорядитель и показал на маленький отгороженный закуток в дальнем конце комнаты. – Позвоните по тому аппарату. Как я рад снова видеть вас, мисс Ченчи!
Она рассеянно кивнула и пошла за мной.
– Мне так жаль... – сказала она. Я покачал головой. У меня не было сестры. Номер на листке бумаги был телефоном офиса. Я набрал номер, и мне ответил Джерри Клейтон.
– Это Эндрю, – сказал я.
– Слава Богу. Мне тут пришлось наврать с три короба, прежде чем они раскачались вызвать тебя.
– Что стряслось? – Я изобразил соответствующее случаю волнение.
Он помолчал.
– Тебя могут подслушать?
– Да.
Сам распорядитель вполуха слушал меня, а Алисия так вообще в оба.
Два-три человека смотрели в мою сторону.
– Хорошо. Я и не ожидал комментариев. На пляже в Вест-Виттеринге похитили мальчика. Это где-то в часе езды от Брайтона по побережью. Давай дуй туда скорее и поговори с матерью. Ладно?
– Где она?
– В отеле в Брикуотере на Бич-роуд, бьется головой в стенку. Я пообещал ей, что через два часа мы ей кого-нибудь пришлем и займемся этим делом. Она не в себе, и толку от нее не добьешься. Мы получили звонок от Хоппи из «Ллойдз». Отец связался со страховой компанией и по цепочке дошел до нас. Он получил указания сидеть у телефона. Сейчас к нему едет Тони Вэйн.
Запишешь номер?
– Да, не бросай трубку. – Я нашарил ручку и какую-то бумажку. Давай.
Он продиктовал номер телефона отца ребенка.
– Его зовут Джон Неррити, – он произнес по буквам. – Имя ребенка Доминик. Мать зовут Миранда. Сын с матерью были в отеле одни, поехали на выходные, отец по делам остался дома. Все усек?
– Да.
– Уговори ее согласиться на вмешательство полиции.
– Да.
– Потом позвонишь? Жаль, что испортил тебе праздник.
– Выезжаю тотчас.
– Ни пуха.
Я поблагодарил распорядителя скачек и вышел из его офиса. Алисия с состраданием смотрела на меня.
– Мне нужно ехать, – извинился я. – Вас никто не подбросит до Ламборна? Может, Майк Ноланд?
Хотя она и сама раньше предлагала это, казалось, сейчас мысль об этом испугала Алисию, и она решительно помотала головой. В глазах ее стоял ужас.
– Нет, – пробормотала она. – Может, я поеду с вами? Пожалуйста... я не помешаю. Честное слово. Обещаю. Я могу помочь... вашей сестре.
– Вы никогда мне не мешаете, но взять вас с собой я не могу. – Я посмотрел сверху вниз на ее умоляющее лицо, такое откровенно беззащитное.
– Идемте к машине, подальше от всей этой толпы, и я все вам объясню.
Мы вышли из ворот, подошли к парковке, и я сказал:
– У меня нет никакой сестры. Аварии тоже не было. Я должен уехать по работе... похитили ребенка. Я должен ехать к его матери... потому, дорогая Алисия, мы должны отыскать Майка Ноланда. С ним вы будете в безопасности.
Вы хорошо его знаете.
На ее лице чувство вины мешалось с ужасом, ее трясло.
– Может, я успокою мать? Я могла бы рассказать ей... сказать, что ее ребенок вернется... как и я.
Я помедлил, понимая, что ее предложение вызвано ее нежеланием ехать домой с Майком Ноландом, но мне показалось, что в нем вообще-то есть смысл.
