Я рассказал Тони об отпечатанном письме.
– Тот же тип речи?
– Да. – Тони редко когда удерживался, чтобы не послать по матери то или это, так что подобная сдержанность всегда вызывала удивление. На самом деле он просто редко срывался в присутствии клиента. – Насколько я понимаю, эта лошадь – главное, чтобы не сказать единственное, имущество мистера Неррити. Он... м-м-м...
– Прямо осатанел? – понял я.
– Да.
Я слегка улыбнулся.
– Миссис Неррити даже слегка боится его.
– Неудивительно.
Я рассказал Тони о том, как произошло похищение, и подумал, что полиции стоит очень тщательно и быстро осмотреть этот ялик.
– Ты еще ничего не рассказал местным легашам? – Нет. Миранду придется уламывать. Я этим займусь. Что ты им со своей стороны сказал?
– Да ничего. Я растолковал мистеру Неррити, что без полиции мы ему помочь не сможем. Но ты же знаешь, что это такое.
– М-м. Я скоро тебе перезвоню.
– Ага.
Он положил трубку, а я неторопливо вышел из отеля, закатал брюки до колена и широкими шагами сбежал по каменистому берегу к песку. Как только я дотуда добрался, я снял ботинки и носки и неторопливо пошел по берегу, неся их в руках и наслаждаясь вечерним солнцем.
Вдоль берега на некотором расстоянии друг от друга стояли волноломы, черными короткими пальцами протягиваясь в море. Местами они подгнили и обросли ракушками и водорослями. Стульчик, полотенца и личные вещи Миранды одиноко лежали на гальке. Большинство других посетителей пляжа уже собрали вещи. А неподалеку у полурастоптанного песчаного замка до сих пор лежали красное пластмассовое ведерко и голубой совочек. Британская пляжная публика, подумал я, по-прежнему остается замечательно честной.
Обгоревшие остатки ялика были центром притяжения для немногочисленных оставшихся на пляже отдыхающих. Обшивка уже на дюйм погрузилась в завихрения вернувшегося прилива. Я шлепал по воде вокруг лодки, как один из любопытных, и как мог близко рассматривал ее остов.
Лодка была из фибергласса и во время пожара сплавилась. Снаружи не осталось сколько-нибудь разборчивого регистрационного номера, хотя алюминиевая мачта пережила пожар и по-прежнему указывала в небо, как восклицательный знак. Парус, на котором должны были быть опознавательные знаки, сгорел дотла и лежал кучкой пепла у ее основания. Что-нибудь среди этих обугленных остатков могло бы помочь – но прилив неумолимо приближался.
– Может, вытащим ее на гальку? – предложил я какому-то человеку, который, как и я, бродил по воде вокруг лодки. Он пожал плечами.
– Это не наше дело.
– А в полицию звонили? – спросил я.
Он снова пожал плечами.
– Без понятия.
Я подошел к лодке с другой стороны и попытался поговорить с более ответственным с виду человеком, но он тоже только покачают головой и пробормотал что-то насчет того, что уже все равно поздно, зато два четырнадцатилетних подростка, услышавшие наш разговор, сказали, что помогут, если нужно.
Ребята были сильные и веселые. Они приподняли лодку, поднатужились и легко вырвали ее из песка. Киль скользнул по дну, оставив глубокий след, и мы, взявшись за лодку с двух сторон, вытащили ее на гальку. Ребята сказали, что там ее прибоем не смоет.
– Спасибо, – сказал я.
Они просияли. Мы стояли руки в боки, любуясь сделанным делом. Затем ребята сказали, что им пора домой ужинать, и вприпрыжку побежали прочь. Я забрал ведерко и совочек, собрал все вещи Миранды и отнес их в ее комнату.
И у нее, и у Алисии вид был не ахти, но в моем присутствии Алисии явно стало легче. Я ободряюще обнял ее и сказал Миранде:
– Мы собираемся вызвать полицию.
– Нет! – в ужасе воскликнула она. – Нет... нет...
– М-м... – Я кивнул. – Поверьте мне, это к лучшему. Люди, похитившие Доминика, не хотят его убивать, они хотят продать его вам целым и невредимым. Вот за это и держитесь. Полиция в данном случае будет весьма полезна, а мы сможем все устроить так, чтобы похитители ничего не узнали. Я это сделаю. Полицейские спросят, что было на Доминике на пляже, а если у вас есть фотография, это вообще будет здорово.
Она заколебалась и нерешительно проговорила:
– Джон сказал: «Сиди тихо, ты и так много натворила:»
Я небрежно взял трубку и набрал номер ее мужа. Снова ответил Тони.
– Это Эндрю.
– Ага. – Напряжение в его голосе исчезло – он ожидал, что позвонят похитители.
– Миссис Неррити согласна проинформировать полицию о приказе ее мужа.
– Тогда давай. Он понимает, что мы не можем работать для него без этого. Он... ну... не хочет, чтобы мы оставили его. Он только что решился, когда услышал телефонный звонок.
– Хорошо. Не вешай трубку. – Я повернулся к Миранде:
– Ваш муж говорит, что мы можем обратиться в полицию. Хотите с ним поговорить?
Она отчаянно замотала головой.
– Ладно, – сказал я Тони. – Принимайся за дело. Перезвоню попозже.
