След костяных кораблей полностью

– Знаю, – возразила Миас, – конечно, я знаю. Мать все мне рассказала.

– Но многое сделано не ради долга или чести, – сказал он. – Я совершил ужасные поступки в ярости, в страхе или из-за того, что не знал, как поступить иначе. – Он обнаружил, что смотрит на нее сквозь бриллиантовый туман слез. – Я хотел тебя вернуть, чтобы ты объяснила, что мне делать дальше.

– Ну теперь я здесь, – сказала она, снова сжав его плечо.

– Ты бы не стала делать то, что сделал я, – проговорил он. – У тебя был бы план.

Миас улыбнулась ему.

– Как долго ты командовал моим флотом, Джорон? И ты до сих пор думаешь, будто я всегда знала, что делаю?

– Но ты…

– Опиралась на надежду и импровизацию, Джорон. Я старалась сделать максимум того, что можно в каждый конкретный момент.

Он встал и посмотрел на Миас, на повязку, закрывавшую пустую глазницу, на шрамы, опущенные плечи. Когда она снова заговорила, он услышал, как изменился ее голос, какой вред причинили ему крики во время пыток. Возможно, в ней произошли и другие изменения, которых он не видел.

– Ты Удачливая Миас, – сказал Джорон, – ведьма пролива Килхъюм, величайшая из всех существовавших супруг корабля.

Она посмотрела на него повлажневшим глазом, «возможно, она также могла вот-вот заплакать», – подумал Джорон.

– Ты ни разу не спросил, Джорон Твайнер, почему меня отправили на черный корабль. – Он подвинулся, давая ей сесть рядом, он не сомневался, что ей было больно стоять. Она вздохнула и опустилась на пол. – И я этому рада. Поначалу я бы никогда не ответила, а позднее не захотела бы. – Она рассмеялась. – Но ты, Джорон, сумел удержать очень высокий уровень командования.

– Я убивал тех, кто этого не заслуживал, – сказал он, слова вырвались из него, угрожая утопить в слезах, а когда Миас ему ответила, она снова была его супругой корабля, а не обычной женщиной.

Жесткая, чьи слова нельзя ставить под сомнение.

– Ты делал то, что представлялось тебе необходимым. Я не стану говорить, что согласна со всеми твоими решениями. И хорошо, что ты чувствуешь вину за многие вещи, Джорон, потому что супруга корабля, что не несет в себе столько же вины, сколько ее украшает безделушек, ничему за свою жизнь не научилась. – Ему хотелось ее прервать, сказать, что она ошибается, но он не осмелился. Сталь вновь вернулась в ее голос, пусть только на короткое время. – И если ты не веришь, что все мы совершали поступки, о которых жалели, то знай: меня отправили на черный корабль из-за того, что я сбежала.

Молчание.

– Сбежала? – Джорон не понимал.

Она кивнула.

– Я сбежала. Я развернула свой корабль и полетела прочь от врага.

– Нет, – сказал он.

– Отрицание не отменит этот поступок. – Миас смотрела на него, но находилась где-то очень далеко. В другом времени и другом месте. – Три двухреберных корабля Суровых островов возвращались после рейда. Стоял ясный день. Мы только что вышли из порта и в течение недели летели на восток – все мои ветрогоны находились в прекрасном состоянии. И день, и наша позиция – все было идеальным. Они не могли сбежать, и я приказала «Охотнику Старухи», самому знаменитому кораблю архипелага, преследовать «Ужас аракесиана». У нас имелись все преимущества. – Она облизнула губы и отвернулась. – Я часто вспоминаю тот день. Я говорила себе, что посмотрела на свою команду, подумала о предстоящей нам бойне и захотела их от нее избавить. Я убеждала себя, будто подумала, что даже в том случае, если мы победим в сражении, бо́льшая часть украденных детей на борту кораблей Суровых островов погибла бы во время схватки.

Я размышляла, и задавала вопросы, и придумывала множество оправданий. – Она посмотрела Джорону в глаза своим единственным глазом. – Но правда в том, Джорон, что я боялась за себя. Боялась боли, которую могла испытать, и смерти. В тот день мне показалось, что удача мне изменила и за моим рулевым веслом стояла Старуха. Я повернула свой могучий, великолепный корабль и сбежала.

– Миас… – начал он, но она подняла руку.

– Мне не нужна жалость или понимание. – Она встала. – Я хочу лишь, чтобы ты знал, что никто не идеален, у всех есть недостатки. Я устраивала рейды, и похищала детей, и без счета убивала невинных только потому, что они жили не по ту сторону Хребта Скирит. – Миас замолчала, собираясь с силами, словно стояла на корме корабля, который готовился принять удар сбоку. – И я струсила в решительный момент. – Она положила руку ему на плечо. – Я каждый день испытываю из-за этого стыд. Но не такой огромный, как за… – Она смолкла, собралась с духом и продолжала: – …то, что рассказала им про тебя и то, на что ты способен.

– Миас…

– Нет, – перебила она его, – не пытайся мне помочь. Джорон, нам не по силам изменить то, что мы сделали. Ты понимаешь? Мы лишь можем постараться совершать правильные поступки в будущем.

– А какие поступки являются правильными? – спросил он.

Миас пожала плечами.