Говорящая-с-ветром отпустила веревку, дважды моргнула, напоследок снова клюнула веревку и пошла к ним.
– Победа, – заявила она. – Ветрогон победила.
– Сосредоточься, Ветрогон, – попросила ее Миас.
– Ми-ас Джил-брин, – прокаркала Ветрогон.
– Твое яйцо, оно… – Миас замолчала, не зная, как правильно сформулировать предложение, а потом, точно корабль на полной скорости, устремилась вперед, поняв, что отступать поздно. – Твое яйцо в порядке?
– В порядке. В порядке, – прокричала Ветрогон и крутанулась вокруг своей оси. – Яйцо в порядке. Оно в безопасности, в гнезде.
– Хорошо. Я рада. А теперь сосредоточься, Ветрогон.
– Да, да.
– Ты видишь приближающийся к нам корабль? – спросила Миас.
– Сдуть корабль, – заявила она и потянулась.
– Нет, Ветрогон, Джорон и я на него отправимся. И я не исключаю, что они могут попытаться устроить нам ловушку или просто нас увезти.
Ветрогон смотрела на Миас, слегка приоткрыв клюв, ее глаза горели. Потом она моргнула.
– Нет украсть, – заявила Ветрогон.
– Верно, – сказала Миас. – Поэтому, когда мы перейдем на борт того корабля, я хочу, чтобы ты сохраняла полную концентрацию. Слушай Фарис. Возможно, нам потребуется ветер.
– Большой ветер.
– Если появится необходимость, – ответила Миас. – Тогда – да.
– Ветрогон такое может.
– Хорошо, ты будешь ждать, и смотреть, и не отвлекаться.
Говорящая-с-ветром тряхнула головой.
– Смотреть, смотреть, – повторила она.
Затем пронзительно вскрикнула и резко повернулась. Подпрыгнув в воздух, взмахнула крыльями под одеяниями, клюв снова вцепился в веревку, и она принялась раскачиваться.
– Я не уверена, Джорон, – тихо сказала Миас, – что твой друг не станет отвлекаться.
– Однако Фарис вполне можно доверять, супруга корабля, – ответил Джорон. – И она будет приглядывать за Ветрогоном.
– Да, можно, однако я не уверена, что заслужила ее доверие, – сказала Миас и посмотрела на быстро приближающийся двухреберный корабль. – Барли! – крикнула она, – подготовь мою флюк-лодку.
Она кивнула, когда Барли передала ее приказ, и экипаж флюк-лодки начал собираться.
– Я не понимаю, – сказал Джорон, глядя на корабль, – почему он согласился с нами говорить. У него все преимущества, флот, порты для ремонта. А у нас нет ничего.
– Потому что он все еще хочет заполучить тебя, Ветрогона и то, что вы способны сделать. – Миас потерла кожу над повязкой.
– Но он же все написал в послании Барнту, – возразил Джорон. – Он знает, что кейшаны поднимаются без моего участия.
– Он также хочет избежать сражения, если получится. – Джорон смотрел на Миас, а она не сводила взгляда с белых барашков, метавшихся возле корпуса «Дитя приливов».
– Нет, – сказал он и перевел взгляд на «Болезненную потерю». – Я думаю, он хочет получить прощение. От тебя.
– Ну, будем надеяться, – сказала Миас, – ведь нам необходимо выиграть время для нашего флота и максимально приблизиться к Суровым островам, а ему придется ждать до тех пор, пока высохнут океаны, прежде чем он получит от меня отпущение грехов. – Джорон рассмеялся, а она нахмурилась и посмотрела на него, пока не поняла, насколько забавными получились ее слова, и рассмеялась в ответ. – Идем, Джорон, – сказала она, – если мы окажемся рядом с ними до того, как он предложит переговоры, то сложится впечатление, что это наше решение, а не его. Я стараюсь подрывать его авторитет при каждой возможности.
Лодку подготовили, в нее столь же эффективно, как на любом корабле флота, погрузили оружие и щиты. Когда «Болезненная потеря» начал приближаться, флюк-лодка уже направлялась к нему. Миас стояла на носу, Джорон занял место за рулевым веслом, в поднявшееся крыло ударил ветер, увлекая вперед небольшое суденышко. Джорон смотрел, как растут борта «Болезненной потери», белые и крутые, покрытые пиками и крюками. Он вдруг подумал, что его путешествие может закончиться здесь. «Болезненной потере» достаточно привести в боевую готовность дуголуки, хорошо прицелиться – и все будет кончено.
Прежде ему пришлось бы отгонять подобные мысли и его наполнил бы настоящий ужас. Но теперь страх отражался от чего-то внешнего, жесткого и холодного, и Джорона не пугал любой исход. Он не сомневался, что не переживет все это. Он был утопающим в холодном море, а вокруг собирались длинноцепы, кружили около него, и с каждым поворотом его шансы на спасение уменьшались. И, как и с морем, даже если те, кто желают ему смерти, его не получат, до него доберется гниль кейшана.
Когда-то Джорон боялся смерти, боялся боли, но теперь чувствовал, что смерть станет отдыхом. Он подумал, что в конце Серьезный Муффаз выглядел как человек, который обрел спокойствие. А вся боль мира осталась позади.
– Ты с нами, хранитель палубы? – Слова Миас вернули его в реальный мир.
Раскачивающаяся лодка, соленые брызги, шипение крыла, стук и плеск весел.
– Да, супруга корабля, – ответил он, хотя оба знали, что это не так.
