Он повернулся и увидел, как изменился «Дитя приливов». Палуба, поручни, веревки, такелаж и крылья были окутаны огнем, однако корабль не горел. Во всяком случае, не яростным жарким пламенем, что прожигает дыру в шторме, или как во время пожара, когда ужасный жар слюны старухи пожирает кости корабля. Это было теплое голубое пламя, а из него рождались фигуры, туманные, размытые, однако он с легкостью их узнавал. Вот супруг корабля Аррин, который отдал жизнь, защищая Сейфхарбор, чуть дальше – Турримор и Адранчи. Он увидел Анзир, погибшую во время мятежа Квелл, и Нарзу, и лица многих своих потерянных друзей. С огромной радостью он узнал туманную фигуру Серьезного Муффаза с мощной спиной.
А в самом центре, рядом с Гаррийей, стоял и улыбался ему Меванс, и вместе с ним Динил, отсалютовавший вновь появившейся рукой, он приложил ее к сердцу так, что Джорон едва мог говорить. И среди них, ближе всего к Гаррийе, стояла Ветрогон, танцевавшая вокруг старой женщины. На нее с улыбкой на бородатом лице смотрел его отец, положивший руку на плечи женщины, которую Джорон не знал, но которую ему предстояло узнать. Гаррийя протянула к нему руку.
– Время пришло, супруг корабля, – сказала она. – Возьми мою руку и подойди, чтобы согреться у моего костра. – Ее голос был мягким и добрым, каким он его никогда не слышал.
– Есть, – сказал он и спустил тетиву, почувствовав, как дрогнул дуголук, выпустивший болт.
Джорон смотрел, как болт по дуге уходит в небо, как он ударил в маленький огненный шар и пламя начало гаснуть. Фигура великолепной птицы в небе рассеялась, хрупкие тела, из которых она состояла, стали падать в море, и только пронзенное болтом тело Ветрогона каким-то образом осталось на месте, превратившись в такую яркую точку, что на нее было невозможно смотреть. Затем она обратилась в ревущий, вышедший из-под контроля огонь, который устремился к нему. Джорон оглянулся. Увидел, как смыкается туннель, тучи рвутся вниз, ветер разбивает корабли. На «Ужас аракесиана» обрушилась огромная волна. Джорон отвернулся от смерти и войны и взял старую женщину за руку. И улыбнулся всем, кто собрался вокруг.
– Я иду, – сказал он, огонь потянулся к нему и окружил со всех сторон. – Я иду.
И в первый раз за долгое, долгое время боль исчезла.
Песня Удачливой Миас
Море целовал свет тысячами маленьких ярких точек, и вода запела. Чуть дальше грелся на солнце кейшан, его гигантское тело было почти таким же огромным, как Домашний Остров, и Мейанс подумала, что после того, как станет прохладнее, она сможет отвести к побережью детей – морские драконы сделали его безопасным, очистив от туниров. Или они смогут поплавать, вода здесь, рядом с матерями моря, всегда оставалась теплой, прозрачной и мирной. Но не сейчас, когда Глаз Ветрогона находился в зените и для малышки Фрас стало слишком жарко на солнце, поэтому Мейанс принесла ее и привела близнецов Джерон и Миис в хижину.
– Почему глаз такой горячий, мама? – спросила Джерон.
– Потому что это глаз бога, Джерон.
Маленькая девочка прищурилась, глядя в чистое голубое небо.
– Но он совсем не похож на глаз, – заявила ее близнец Миис.
– На самом деле похож.
– А как он туда попал? – спросила Джерон.
– Ну, – ответила Мейанс, – история о том, как был сотворен мир, о Деве, Матери и Старухе и о мужчине, который умер, чтобы их спасти, очень длинная.
– А ты расскажешь ее нам, мама? – спросила Миис.
Мейанс вздохнула, на палубе всегда было полно работы. Но стояла жара, и хран-пал с другом грелись на солнце на крыше хижины. Мейанс слышала, как они негромко ворковали друг с другом. Она оперлась спиной о подушку в маленькой каюте, обмахиваясь веером, сделанным из сброшенных ими перьев, и улыбалась, ощущая, как прохладный воздух касается вспотевшей шеи. У далекого горизонта по морю плыл другой огромный кейшан, и Мейанс подумала, что в их мире все хорошо. Ее муж был прав, сегодня прекрасный день для поездки с детьми на рыбалку. Потом она подумала, не волнуется ли он в Саффабаре или наслаждается тишиной и покоем.
– Пожалуйста, мама. – Джерон оторвала ее от размышлений. – История.
Мейанс улыбнулась, она знала, что пройдут часы, прежде чем придет время вытаскивать сети.
– Ладно, – ответила она, – устраивайтесь поудобнее, и я начну.
Она подождала, когда дети рассядутся среди подушек и успокоятся, чтобы начать рассказ.
– Хорошо, – сказала она, – вы готовы?
Близнецы кивнули.
