Джорон кивнул. Интересно, каково это – командовать кораблем, так всем укомплектованным, что он способен летать несколько месяцев и ему не требуется заходить в порты или воровать необходимое.
– Дженнил, – сказал он, не в силах избавиться от посторонних мыслей, – не показалось ли тебе что-то знакомым из рассказов, которые ты слышала?
– Множество историй про призрачные корабли, хран-пал, которых находят в таком же состоянии, – ответила Дженнил.
– Да, но туман, который исчезает, а потом возвращается, мне это показалось знакомым. Я будто услышал голос отца. Он рассказывал мне множество историй, но они тускнеют, как и воспоминания о его голосе.
Дженнил пожала плечами.
– Нам не хватало времени для разговоров, когда росла я, – ответила она. – Мой отец всю жизнь работал портным, ему требовалось кормить слишком большое количество детей. Я отправилась на корабль, когда мне исполнилось восемь, у меня даже не было первой ночи. – Джорону почему-то захотелось принести ей извинения, но он знал, что лишь сильнее ее смутит. Лицо Дженнил сморщилось, и он увидел мысли, которые ее посетили. – Но когда я только начинала летать на «Ревущем севере», я запомнила одну историю. Старая женщина по имени Айшлайн часто рассказывала об исчезавших и возвращавшихся туманах в холодных краях. – Она замолчала.
– Именно туман остался у меня в памяти, Дженнил.
– Вот как, – сказала Дженнил, и тут ее лицо изменилось – потрясение, страх? Понимание? – Нет.
Она исчезла.
Не ушла. Не убежала в ужасе. Ее не скрыл туман. Она просто исчезла.
Лицо Джорона над маской стало влажным. Он, скорее смущенный, чем испуганный, коснулся кожи вокруг глаз и убрал руку. Пальцы стали красными. Кровь? Как в тот момент, когда крылоболт ударил в дитя палубы и тело просто исчезло. Но сейчас не было крылоболта. Иначе он бы его почувствовал. Он не слышал шума, не уловил движения воздуха.
– Дженнил! – прокричал он ее имя, и к нему тут же подбежали дети палубы.
– Что случилось? – спросил Серьезный Муффаз. – Хранитель палубы, ты весь в крови.
– Я не знаю, – сказал он. – Это не моя кровь. Только что Дженнил была рядом и вдруг исчезла. – Он опустил взгляд на сланец и увидел свою ногу, костяную ногу… и кое-что еще: по палубе двигалась темнота, одинокая черная линия между Серьезным Муффазом и Йерффоег, и Джорон наконец вспомнил историю, рассказанную отцом. Теперь он знал, что здесь произошло и какой ужасной опасности они подвергались. Все, кто находились на палубе «Пики кейшана» и «Дитя приливов». Черная линия двигалась со скоростью хлыста. Вокруг Йерффоег завернулось щупальце, и, прежде чем Джорон успел отреагировать, его сорвало с палубы. И когда это произошло, Джорон закричал от ужаса. И принялся выкрикивать предупреждение громко, как только мог.
– Зубохват! – кричал он. – Это зубохват. – Джорон не знал, что делать.
Он застыл, охваченный ужасом, который ему внушил отец. Зубохват: огромный глаз моря, щупальца, медленно пожирающие свою жертву живьем, неизменно голодные, ведь море всегда испытывает голод, зубохват – это смерть для корабля и команды.
– Всем встать в круг, – крикнул Серьезный Муффаз, и отряд тут же выполнил его приказ. – Оружие! – Курновы вылетели из ножен, клинки ударили в туман.
А Джорон услышал голос отца: «
И смех отца рассеялся, исчез в тумане, потому что смеха здесь быть не могло.
– Нам нужно бежать на «Дитя приливов», – выкрикнул Гавит.
– Стой! – Джорон схватил Гавита за руку прежде, чем тот успел сдвинуться с места. – Зверь хочет, чтобы мы бежали.
– Дыхание Старухи, – заявил Мастир из морской стражи. – Это звери, а звери не обладают умом. – Он вырвался из круга вооруженных детей палубы и побежал к трапу, и на этот раз Джорон увидел черный хлыст в тумане. Только что Мастир был здесь, а в следующее мгновение исчез. Однако он не умер беззвучно, как Дженнил и Йерффоег, его крик прорезал туман. Джорон и его небольшой круг стояли, тяжело дыша, продолжая сжимать в руках оружие.
– Никогда не видел ничего столь же быстрого, – сказал Оуст.
– И все же хран-пал выведет нас отсюда, – прозвучал другой голос.
– Ни один зверь не сможет покончить с сыном Миас, – добавил третий голос, и Джорон ощутил огромную тяжесть на своих плечах, словно дрейфовал по океану и на него давила вся вода мира.
