– Я уже бывал здесь прежде, Брекир, – сказал он, указывая на пострадавший корабль. – Миас привела его из Бернсхъюма со сломанным килем. Тогда многие считали, что он не жилец. «Дитя приливов» списали, списали команду. Списали меня. Всех, кроме Миас. Однако она его восстановила. – Он сделал глубокий вдох. – Она вновь сделала «Дитя приливов» прекрасным кораблем. – Джорон указал на жалкий остов. – Она восстановила меня, Брекир. Она восстановила команду. И когда она вернется, то поднимется на сланец собственного корабля, а не увидит жалкие развалины, где поселятся бродяги.
Брекир улыбнулась, и сломанные зубы сверкнули у нее на лице. Потом она провела ладонью от лба до подбородка.
– Я знала, что ты так скажешь, но должна была попытаться убедить тебя увидеть истинное положение вещей.
– А теперь ты скажешь, что Миас, скорее всего, уже мертва? – спросил Джорон.
– Конечно нет, – ответила Брекир, – я знаю, что ты не станешь слушать. – Она снова улыбнулась. – Ты должен найти способ встретиться с Тендарн.
– Я попытаюсь это сделать сегодня вечером, – сказал он.
– Нет, ты не должен
– Она может нас раздавить, – возразил Джорон. – У нее достаточно солдат на острове, чтобы сделать это без малейших колебаний.
– Она не станет так поступать, – ответила Брекир. – Возможно, мы здесь нежеланные контрабандисты, но ты становишься легендой. Черный Пират, скала, о которую разбиваются корабли Ста островов. Тендарн Эйлин не глупа, она не станет тебя убивать на глазах своего народа, пока все относятся к тебе с уважением.
– Ну, а когда я уже не буду находиться на глазах ее людей? – поинтересовался Джорон.
– Ну тогда она может тебя убить, – рассмеялась Брекир, – но так ты хотя бы к ней попадешь, верно?
– Да, – сказал Джорон, встал, стряхнул пыль и песок со штанов, что заставило стаю кивелли, вернувшуюся обратно, снова спасаться бегством в море. – И разве для нас было бы нормально, если бы мы не попали из одной ситуации между жизнью и смертью в другую?
Он оставил Брекир в гавани возле «Дитя приливов» и направился в таверну, которую облюбовала его команда и посещала по очереди. В шумном зале стало тихо, когда он вошел.
– Неужели никто не предложит мне выпить? – спросил Джорон, ему принесли кубок, и он уселся в углу один, размышляя о том, что сделает и что должен сделать, – но все варианты казались ему неудачными. Постепенно он почувствовал, что портит настроение всем, кто здесь собрался. Обычный шум и веселье, которые он услышал, когда вошел, стихли. О да, его женщины и мужчины продолжали пить и вести беседы, только стали более серьезными и менее свободными. За одним из столов шла игра, над ними устроился Черный Оррис, и дети палубы ставили на то, произнесет ли он «задница» или «Дыхание Старухи» или какое-то другое ругательство, когда ему предложат угощение. Джорон знал, что обычно игра была веселой, но сейчас все старались быть вежливыми, и никто не получал от нее удовольствия. Джорон знал, что это его вина. Он встал.
– Когда Глаз Скирит скроется за высокой горой, – сказал он, обращаясь ко всем сразу, – пришлите ко мне домой Меванса, Барли, Фарис, Серьезного Муффаза и десять морских гвардейцев.
– Есть, хранитель палубы, – сказала маленькая женщина – Винса, одна из лучших на мачтах. Она протянула Черному Оррису кусочек хлеба на ладони и сделала ставку, что он скажет «задница». – Я им передам.
– Спасибо, – сказал он. – А теперь я оставлю вас играть дальше.
Он направился к выходу и на ходу услышал, как Черный Оррис крикнул: «Задница!»
И хотя ему стало грустно: Джорон в очередной раз понял, что должен оставаться в одиночестве, пусть и рядом со своей командой; однако его порадовало, что Винса выиграла.
Позднее он встретил свой небольшой отряд.
– А где Фарис? – спросил Джорон у Меванса.
– Она заболела, хранитель палубы, – ответил тот.
– Ладно, пусть лучше остается в постели, – сказал Джорон, и они направились в дом Тендарн.
Спустились сумерки, теплый воздух наполнился пьянящим ароматом раскрывшихся ночных цветов. Здесь не называли большие здания жилищами, местные жители говорили «каменные дома», но Джорон все равно думал о них как о жилищах и ничего не мог с собой поделать. Он находил Суровые острова странными, во многом похожими на Сто островов, но разительно отличавшимися от других. Строения, к примеру, были не округлыми, как он привык, к тому же здесь отсутствовали многоквартирные дома из мягкого камня и вариска. И все было серым.
