Они вышли из Спэрхейвена и зашагали вдоль невысоких холмов, которые его окружали. Растительность еще не успела обрести буйство красок, лишь тусклые оттенки розового и пурпурного. Джорон знал, что, если бы не ветерок, он бы слышал, как все растет, ему даже казалось, будто он мог бы это увидеть: если сожмет указательным и большим пальцами стебель, закроет глаза и досчитает до ста, стебель станет немного шире.
Когда они вышли из города, ветер задул сильнее, дергал Джорона за одежду, прижимал плащ к телу. Он видел детей на полях вокруг города, где они следили за тем, чтобы вариск и джион не мешали росту овощей, – тяжелая, изнурительная работа, он и сам в детстве ею занимался, если рыбалка не приносила улова и его отец нуждался в деньгах.
Вскоре они подошли к карьеру, где поселились ветрогоны его флота. Их встретили пронзительные крики, шипение и песни. Прежде они вызывали у него тревогу, но сейчас он слышал в них музыку, красивую, постоянно меняющуюся, не смолкавшую и приглушенную. Однако сейчас ее пронизывала печаль карьеров Суровых островов, ведь местные ветрогоны, как и все остальные, были ослеплены и сидели в клетках. И хотя ветрогоны его флота оставались свободными – насколько это позволяла Тендарн, их поселение окружала ограда, впрочем, ветрогоны постоянно находили способы ее повалить.
Внутри они построили себе жилища, невероятно странные, на взгляд Джорона, ветхие и какие-то ненадежные – часто они падали, – но его не покидала уверенность, что ветрогоны считали их чем-то временным. Они презирали стены, и каждое «гнездо» прикрывали старые листья джиона. Многие пропускали воду, когда шел дождь, однако это совершенно не беспокоило ветрогонов. Крышу поддерживали палки, случайный набор самых разных размеров приводил к тому, что все они клонились под невероятными углами, а под крышей находилось новое гнездо, сложенное из других палок и предметов, которые ветрогонам удавалось найти.
В деревне никогда не было тихо, не только из-за песни, но и колокольчиков, – ветрогоны собирали все, что производило разнообразные звуки, от костей до кусочков металла, и развешивали по всему лагерю. На фоне их пения этот шум казался приятным и веселым. Ветрогон «Дитя приливов» построил свое гнездо в стороне от остальных, но Джорон не понимал почему: из-за страха, или благоговения, или того и другого. В центре поселения находилось то, что Джорон назвал бы алтарем, – не гнездо под крышей, а грубая модель птицы, и Джорон увидел там Мадорру, стоявшего к ним спиной, а вокруг одноглазого лишенного ветра собралась целая стая ветрогонов – как говорящие-с-ветром, так и лишенные ветра.
Когда Джорон подошел к жилищу Ветрогона, ветер немного ослабел, ему стало теплее, и он улыбнулся собственным мыслям. Какой смысл в том, чтобы контролировать ветер, если ты не можешь иногда направить его так, чтобы получать удовольствие? Ветрогон в своих разноцветных одеяниях сидел в гнезде. Маска из листьев повернулась в его сторону.
– Джорон Твайнер? – спросил он.
– Да, Ветрогон, – ответил Джорон. – Я начал испытывать тревогу, и мне захотелось чем-нибудь заняться. Я подумал, что ты составишь мне компанию и мы прогуляемся к ветрошпилю?
– Гулять, гулять, – сказал он, поднимаясь из гнезда. – Гулять люблю.
– В таком случае мы бы хотели с тобой погулять.
Они повернулись, но их прервал ужасный шум, пронзительные вопли, шипение и плевки со стороны стаи ветрогонов, собранной Мадоррой, – все они, ко всему прочему, дико махали крыльями.
– Не брать! Не брать Ветровидящего.
Их окружили последователи Мадорры в белых одеяниях – хищные клювы широко раскрыты, крылокогти выставлены вперед.
Квелл потянулась к висевшему на бедре мечу, но Джорон ее остановил.
– Мы никуда не забираем Ветрогона, Мадорра, мы всего лишь идем гулять.
– Не корабль, – зашипел лишенный ветра. – Не приказывать ветрогонам здесь.
– Я ничего не приказывал.
– Уходи, человек, – сказал Мадорра и приблизился к нему, остальные ветрогоны принялись раскачиваться взад и вперед, словно готовились к сватке, и Джорону стало страшно, он очень хорошо знал, как быстро умеют двигаться ветрогоны, когда захотят, и понимал, что им с Квелл не выстоять против них.
В следующий момент его оттолкнул в сторону яркий шар из перьев – и Ветрогон оказался перед ним – он вытянул шею, открыл клюв и издал пронзительный крик, направленный на Мадорру, заставив того отступить на шаг.
– Друг. Джорон Твайнер друг. Не причинять вред. Нет. – Мадорра смотрел на Ветрогона единственным глазом и вдруг словно уменьшился в размерах.
– Ветровидящий слишком ценный, – сказал Мадорра, казалось, всячески подчеркивая свое зависимое положение, хотя Джорон прекрасно знал, что это не так. – Слишком ценный, чтобы пускать к людям. Он слишком нужный.
– Не Ветровидящий, – бросил Ветрогон. – Просто ветрогон. Ветрогон. – Мадорра склонил голову набок и что-то пропел на своем языке, после чего круг распался, ветрогоны потеряли интерес к происходящему и запрыгали в разные стороны, словно ничего не произошло.
