– Пойду с вами, – заявил Мадорра. – Буду охранять. – Не хочу, чтобы что-то случилось. – Казалось, Ветрогон съежился.
– Да, да, – печально сказал он. – Да, да. Пойдем с нами.
Они шагали вверх по склону холма, легкий дождь почти прекратился. Джорон много раз бывал в Спэрхейвене, где снаряжал свой флот, но никогда не доходил до ветрошпиля – у него всегда было слишком много дел. Однако он знал, что в тех случаях, когда время позволяло и он мог спокойно посидеть возле ветрошпиля, на него снисходило умиротворение; песнь никогда не стихала, каждый остров отличался от других, каждый следующий ветрошпиль был особенным.
Более того, он знал правду о ветрошпилях, известную лишь немногим. Шпили означали, что эти острова на самом деле вовсе не острова, а яйца, и в каждом спал аракесиан. Как долго, Джорон понятия не имел. Но песня, которую он неизменно слышал, была песней великого морского дракона, и он не сомневался, что ветрошпиль являлся его частью. Может быть, он его сбрасывал, когда разбивал скорлупу и уничтожал остров, внутри которого жил, Джорон никогда этого не видел – но, так или иначе, аракесиан призывал его точно так же, как ветрогонов. В нем жило стремление к чему-то, возможно, Джорон надеялся, что, если он поднимется на остров и удовлетворит это стремление, у него станет на одну проблему меньше, ведь ему и без того хватало боли и предательств, с которыми приходилось жить.
И за это он был бы несказанно благодарен. Они поднимались по склону холма, на смену булыжнику пришел гравий, потом – песок. На плато они обнаружили часть территории, отданной под поля, там группы женщин и мужчин выдергивали лианы, чтобы их посевы рядом с домами из вариска не заросли сорняками. Они были одеты как дети палубы. Один из мужчин увидел небольшую группу и указал в их сторону пальцем. Остальные прервали работу, и Джорон почувствовал, что все на них смотрят, но не стал обращать внимания. Он привык к тому, что на него постоянно устремлены взгляды обитателей Суровых островов.
Казалось, нигде не было такого места, где ему бы доверяли, и разве мог он их винить? Он являлся Черным Пиратом – налетчиком и убийцей, – да, возможно, они провозглашали в его честь тосты, когда он находился где-то в других местах, делая за них грязную работу. Однако именно по этой причине они ему не верили, когда он оказывался среди них. Он мог действовать с ними заодно, но оставался чужаком, к тому же давал убежище тем, кто совсем не нравился обитателям Суровых островов и вызывал у них недоверие. Он не винил их за косые взгляды, ведь эти люди восхваляли его и одновременно ненавидели.
– Мне совсем не нравится то, как они на нас смотрят, – сказала Квелл.
– Тебе не нравится, как
Квелл не ответила, а фермеры не стали к ним подходить, лишь издалека смотрели, как два ветрогона, Джорон и Квелл, поднимались по тропе к ветрошпилю, пока очередной поворот не скрыл их из вида. Скоро они увидели ветрошпиль, и почти одновременно Ветрогон довольно заворковал. Прежде Джорон слышал подобные звуки всего несколько раз и, пожалуй, никогда с тех пор, как появился Мадорра.
– Хороший Джорон Твайнер, – сказал Ветрогон. – Хорошо здесь быть. Хорошо.
– Ты слышишь песню, Ветрогон? – спросил Джорон, глядя на шпиль.
Он был огромным, почти прямым, ярко-белым и, если приглядеться, в одном месте слегка изгибался. Пока Джорон изучал ветрошпиль, Ветрогон начал напевать мелодию, которая окружила Джорона и стала его наполнять. Он ощутил тепло, почувствовал себя высоким и сильным, и ему захотелось об этом рассказать. Или ему все привиделось? Или в тот момент, когда он открыл рот, почва у него под ногами задрожала, а ветрошпиль начал слегка раскачиваться? Услышал ли он голос? Нет. Не человеческий, не слова, которыми его можно описать. Скорее, желание, стремление, отчаянное, одинокое и печальное желание.
– Ветрогон, остановись, – сказал Джорон, который обнаружил, что стоит на коленях возле ветрошпиля. Рядом находился Ветрогон, также опустившийся на колени, и еще он чувствовал Квелл у себя за спиной. Краем глаза видел Мадорру и понимал, что тот ужасно доволен. – Зубы Старухи, – сказал он, – я почти…
– Не делать, не делать, – сказал Ветрогон, и в его голосе прозвучал ужас. – Не Ветровидящий.
– Да, Ветровидящий! – заверещал Мадорра. – Да, Зовущий! Почти конец! Уже почти огонь и огонь!
– Нет, – сказал Ветрогон. – Не твое, отдай то, что не твое! – Он был охвачен яростью, и Джорон ожидал, что сейчас Ветрогон атакует Мадорру, но этого не произошло, он остался понуро стоять на коленях.
Джорон нащупал рукоять меча у себя на поясе.
– Мадорра что-то от тебя прячет, Ветрогон? У него есть то, что тебе нужно? Ты мой друг, и я такого не потерплю.
