– А теперь, супруга корабля Миас, давай займемся твоими пальцами. – У Жрицы Старухи нежные и мягкие руки, в отличие от рук Миас, ставших жесткими за долгие годы, проведенные в море. Однако они сильные, и она заставляет Миас разжать пальцы. – У тебя очень неплохо отросли ногти, – заявляет Жрица Старухи. – Иногда, после того как их вырывают, они теряют форму и становятся кривыми или вовсе не хотят расти. Но ты крепкая. – Она отпускает руку Миас и, повернувшись к столу, раскрывает ткань из вариска – Миас видит набор плоскогубцев разных размеров со странными челюстями и клювами, впрочем, она уже хорошо с ними знакома, лучше, чем ей бы хотелось. Жрица Старухи некоторое время смотрит на них, берет сначала одни, потом другие. – Как печально, что тебе известна столь важная тайна. И печально для меня. Я должна быть очень осторожна с тобой, да, очень осторожна. И нам не следует спешить. Будь твои тайны не такими значительными, наши отношения были бы более приятными. – Она щелкает плоскогубцами перед лицом Миас.
Открывает. Закрывает.
Открывает. Закрывает.
– Я имею в виду, более короткими – для тебя, супруга корабля. А сейчас ты испытаешь мучительную боль, куда более сильную, чем то, что я проделывала с тобой прежде. Но ты будешь благодарить меня, когда я достану нож, который отправит тебя к Старухе, если такова твоя судьба.
Она кладет щипцы назад и берет другие, поменьше.
Открывает. Закрывает.
Открывает. Закрывает.
Поворачивается к Миас.
– Знаешь, они часто меня благодарят. У мужчин и женщин множество тайн, которые становятся тяжким бременем. Я их освобождаю. И они больше не испытывают боли. – Она снова заставляет Миас раскрыть ладонь и приставляет щипцы к самому длинному пальцу, постепенно увеличивая давление на ногтевое ложе. – Они плачут, Миас. Благодарят меня и плачут от радости, когда я их убиваю.
Давление снова усиливается. Но боль еще не приходит. Только обещание боли.
– А теперь скажи мне, как ты вызываешь аракесиана, Миас Джилбрин?
Миас смотрит в глаза своего палача, но не находит в них жалости. Хуже того, она не сомневается, что та думает, будто испытывает к ней сострадание. И еще считает, что делает важную работу, какой бы неприятной она ни казалась. И действительно искренне жалеет Миас. А еще что конец Миас не может быть быстрым, пусть и мучительным. Давление и боль в пальце усиливаются. И Миас знает, как уже много раз прежде, что она больше не в состоянии терпеть.
– Я не могу вызывать кейшанов. – Слова, как позор, обжигают горло, точно они наполнены ядом. Вместе с ними приходят слезы, и она начинает, задыхаясь, рыдать. – Это делает мой хранитель палубы, Джорон Твайнер. Ветрогон называет его Зовущий, и он песней будит кейшанов.
Жрица Старухи смотрит ей в глаза.
– Все та же ложь, Миас, и она не станет правдой, если ты будешь ее повторять. Но я восхищаюсь твоей силой. Не тревожься, мы отыщем хранителя палубы Джорона Твайнера, и я с ним поговорю. – Миас напрягается, готовясь к новой волне боли, но давление исчезает. – Я полагаю, милая Миас, – говорит Жрица Старухи, поглаживая ее щеку, – что на сегодня мы закончили. Ты устала, тебе необходим отдых. Подумай о сегодняшнем дне и о том, каким может быть будущее. Подумай о тайнах, которыми ты можешь поделиться, чтобы покончить с болью. – Она складывает инструменты, подходит к шкафу и кладет их на место. – Я позову морскую стражу, они отведут тебя в твою комнату. Я попросила приготовить для тебя ванну. – Она поворачивается и из мягкой становится жестокой, берет двумя руками голову Миас и отклоняет ее назад так, что той приходится смотреть на Жрицу Старухи сквозь слезы стыда. – Ты ведь красивая женщина, верно? Очень привлекательная. – Она наклоняется к ней вплотную. – Надеюсь, – прошептала она, – что если я попрошу тебя как следует, то смогу забрать у тебя один глаз.
Жрица Старухи отпускает ее и уходит, оставив Миас с двумя противоположными мыслями, которые сражаются в ее сознании:
