– Тогда уходим, – сказал Мадорра, но Джорон невольно подумал, что, будь лишенный ветра человеком, он увидел бы блеск в его единственном глазу, как у того, у кого есть план, который ему не слишком нравится. – Мадорра уходит. – Он отступил, низко пригнувшись. – Уходит. Ветрогон уходит. Смотрите, друзья. Смотрите, люди.
Ветрогон медленно изменил угрожающую позу, разноцветные перья, поднявшиеся было подобно короне, опустились. Его голова раскачивалась из стороны в сторону, он изучал Мадорру сначала с одного бока, потом с другого. Всем в мире показалось бы, что Ветрогон наблюдал за лишенным ветра глазами, скрытыми за маской. В маленьком мире «Дитя приливов» только Мадорра и Джорон знали, что так и есть, Ветрогон сохранил глаза; в отличие от всех других говорящих-с-ветром, они сияли таким же огнем, как у кейшана, и по этой причине Мадорра называл Ветрогона Ветровидящим. Джорон содрогнулся, теперь он был лучше знаком с пророчеством о Ветровидящем, в котором народ Ветрогона обретал свободу в огне и смерти, но Джорон плохо представлял свое место Зовущего. И чувствовал себя не лучшим образом. Он подумал, что, возможно, провел меньше времени с Ветрогоном, чем следовало.
– Ветрогон, – сказал Джорон, – добро пожаловать на палубу.
– Да. Да, – сказал Ветрогон, прыгнув вперед и разом забыв о столкновении с Мадоррой.
Он остановился возле поручней, указывая клювом на океан, потом поднял голову к Слепому Глазу Скирит, а затем резко развернулся, так что взлетели вверх разноцветные одежды и забренчали украшавшие их безделушки. Ветрогон прошелся по палубе, остановился, чтобы что-то каркнуть дитя палубы, полировавшей брашпиль.
– Да, Ветрогон, – сказала она, – я все сделаю хорошо, не беспокойся.
И Ветрогон пошел дальше, а дитя палубы улыбнулась, подумав о том, на какой замечательный корабль она попала, о следующей трапезе и позволит ли добрый хранитель палубы выдать дополнительную порцию корабельного вина после такой напряженной работы над проклятой Старухой штукой, которую они строили. Между тем Ветрогон прыгнул к другому дитя палубы, понаблюдал за ним, после чего проверил тусклосветы, достаточно ли в каждом масла.
– Что делать? – спросил Ветрогон, и дитя палубы – ждавший, когда зазвонит колокол, который положит конец его вахте, сможет спуститься в глубины корабля и найдет там Колуна – они недавно стали корабельными друзьями, и теперь их связывала страсть, – едва не уронил масло.
– Наполняю маслом тусклосветы, – тихо сказал дитя палубы. – Чтобы мы видели то, что делаем.
– Хорошо, хорошо, – сказал Ветрогон. – Хорошая работа.
Потом Ветрогон подскочил к третьему дитя палубы, которая помедлила, развязывая запутанный узел на такелаже, и посмотрела в темноту, где разглядела два тусклых источника света. Она поняла, что это два корабля, преследовавшие их, воспоминания о предыдущей схватке были еще свежи у нее в памяти, и руки слегка дрожали.
– Хорошая ночь, да? Хорошая ночь, верно? – сказал Ветрогон, и дитя палубы к нему повернулась.
– Да, хорошая ночь, – сказала она и почувствовала себя спокойнее, глядя на говорящего-с-ветром. Несомненно, сражения бывают опасными, но их Ветрогон самый сильный из всех, и у них замечательный хран-пал.
А разве может быть иначе, ведь он сын Удачливой Миас. И разве Миас не величайшая супруга корабля из всех когда-либо живших, любимая Старухой? Ветрогон двинулся дальше, а она вернулась к работе, если не совсем счастливая, то почти в мире с собой.
– Держи их свободными, держи свободными, – сказал Ветрогон дитя палубы, который смазывал шарнир Яростного Аррина, заднего правого дуголука, и настолько погрузился в работу, что чувствовал лишь приятную мягкость масла на пальцах и его запах, похожий на аромат похлебки, пусть немного прогорклой, но дети палубы едят то, что им дают, – возможно, стоило бы попробовать смазку?
– Он будет ходить свободно, Ветрогон, не беспокойся, я не хочу, чтобы старина Яростный Аррин смотрел на нас с укором. – Он рассмеялся, и Ветрогон отправился дальше, поднимая дух детей палубы.
Наконец он подошел к Джорону, наблюдавшему за сооружением на палубе, которое поставили перед треугольной рамой.
– Что это такое? Что такое? Да? Что? Что такое? Похоже на задницу Старухи. Что это? – Джорон повернулся к говорящему-с-ветром, его глаза блестели, а под маской, закрывавшей лицо, появилась улыбка.
– Офицеру не пристало использовать такие выражения на палубе, Ветрогон, – сказал он. – Но я отвечу на твой вопрос, это обманка.
– Что-что-что?
– Модель корабля, Ветрогон, я спущу ее на воду за нами и позволю отплыть в сторону в надежде, что те, кто нас преследуют, погонятся за ним, а не за нами. Возможно, скоро потребуется твой ветер, хотя сейчас нас вполне устраивает то, что есть.
Однако Ветрогон его не слушал, он стал обходить модель, трогал ее когтекрыльями, забрался наверх, наклонился под невозможным углом, его длинная шея изогнулась так, что голова оказалась над Джороном, и он заглянул ему в лицо, на маску, которая, как и у него, скрывала тайну.
– Очень плохой, – тихо сказал Ветрогон. – Не похоже на корабль.
