– На сей раз нам будет очень трудно убежать, – продолжал Эйлерин, коснувшись голубой линии в южной части карты. – Мы будем продолжать бегство, пройдет по меньшей мере три дня, с таким ветром. Мы движемся не слишком быстро, с учетом воды, которую набрали, но даже если мы сохраним скорость, нам придется напрягать ветрогонов до тех пор, пока они смогут только плакать в своих гнездах.
– Хран-пал, – все так же тихо заговорила Фарис, – я не хочу, чтобы меня забрали призраки. – Затем ее голос стал едва слышным. – Разве ты не можешь песней призвать на помощь кейшана, которого мы видели? – Она посмотрела на него, и Джорон увидел в ее глазах страх, который там не появлялся с тех пор, как уже очень давно ей пришлось ради него пойти в огонь.
– Я не умею призывать кейшанов, во всяком случае так, как ты думаешь. И даже если бы мог, то подверг бы жизнь супруги корабля серьезной опасности – а на это я не пойду.
Фарис молча смотрела на него, и в ее глазах он видел только страх.
– Я слышала истории об этом месте, хранитель палубы, там исчезают корабли. Другие выплывали оттуда, но у них на борту не оставалось ничего живого. Говорят, что погибшие там никогда не узнают тепла костра Старухи, – продолжала Фарис.
В горле у Джорона перехватило, он знал, что нужно сказать, но тот же страх, который наполнял Фарис, подействовал на его поврежденные голосовые связки.
– Это не призраки, Фарис, – мягко сказал Эйлерин. – Просто холодная вода встречается с теплым течением с востока, которое несет нас сейчас. Вот почему там всегда туман.
– Ну, я не знаю, что известно курсеру, – настаивала на своем Фарис, – но что случается с исчезнувшими там кораблями или с теми, на которых не остается живых людей?
– Я знаю, почему они исчезают, – уже более решительно заговорил Эйлерин. – Туман скрывает ледяные горы, огромные плавучие ледяные острова. Корабли оказываются там под полными крыльями, поэтому их ждет крушение. Они слишком боятся призраков, чтобы сбросить скорость, поэтому пытаются проскочить опасное место – и расплачиваются за спешку.
– Разве курсеры не предупреждают их об этом? – спросила Фарис.
– Не все супруги корабля слушают курсеров, – ответил Эйлерин, но Джорон видел, что ему не удалось убедить Фарис, она обхватила себя руками и с тоской смотрела на выкрашенную в голубой цвет кость, обозначавшую Берег Спантоннис.
– А как же корабли, которые возвращаются пустыми? – спросила она. – Что случается с ними?
– Я не знаю, – тихо ответил Эйлерин, и Джорон подумал, что курс, который они выбирают, оказался не под силу Фарис, несмотря на всю ее отвагу.
– А я знаю, – сказал с улыбкой Меванс, голос которого звучал спокойно и уверенно.
– Ты знаешь? – удивилась Фарис.
– Да, – ответил он. – Как и ты.
– Я?
– Да, ты, которая без колебаний атакует шеренгу детей палубы, вооруженных пиками. Ты способна, балансируя, стоять на вершине главной мачты и смеяться над теми, кто боится высоты. Ты можешь промчаться по палубе, залитой водой, лишь для того, чтобы завязать нужную веревку, да,
Фарис смотрела на него, и Джорон подумал, что, если бы на боку у нее висел курнов, она могла его обнажить. Она так сильно напомнила ему Миас в этот момент, что у него заболело сердце. Не просто желанием ответить силой на оскорбление, но и ее решением сначала все обдумать, проследить за ходом мысли Меванса и прийти к собственным выводам.
– Ты думаешь, – медленно заговорила она, – что корабли опустошает страх?
– Да, – ответил Меванс. – Потому что далеко не у всех такое же отважное сердце, как у тебя, Фарис. Напуганная команда выбрасывает за борт свою супругу корабля, решив, что из-за тумана появились призраки. Они спускают лодки в замерзшее море и становятся жертвами длинноцепов, которые обязательно появляются.
– Да, – сказала она и сглотнула, – я представляю, как такое может случиться. Но только не на таком корабле, как «Дитя приливов», верно?
– Никогда, – сказал Джорон, – до тех пор, пока на его борту находятся такие женщины и мужчины, как ты, Фарис.
Она кивнула.
– Ну, тогда, – заявила Фарис и выпрямила спину, – если Эйлерин проложит курс, я расскажу команде, куда мы направляемся, потому что в ней определенно найдется несколько слабых голов, их потребуется вразумить, а я как раз тот офицер, который должен с этим справиться. – Она кивнула. – И я думаю, что нам стоит брызнуть немного краски.
– Да. Фарис, это будет не зря потраченное время, – сказал Джорон и посмотрел ей вслед.
Когда она ушла, он вновь обратился к карте, и его взгляд остановился на голубой отметке, обозначавшей Берег Спантоннис.
– Давай проложим курс, – предложил он, и больше никто не говорил о призраках, ведь, как и все дети палубы, он боялся, что упоминание о них может привлечь ненужное внимание.
Ему снился холод.
Ему снилось, как холод обволакивал его, когда он двигался сквозь абсолютную темноту.
