— Спасибо и на том, — потер руки Ревякин. — Похоже, там есть кто-то… Макс! Ты все равно уже весь в грязи…
— Понял — гляну!
Подобравшись к грузовику по пояс в болотной жиже, Максим забрался в кабину… и доложил:
— Двое. Похоже, шофер и кассирша. Мертвые уже. В тине все…
— А деньги? Там сумка должна быть… как у почтальонов…
— Никакой сумки нет! А трупы… я не знаю, как их и чем…
— Ну это эксперт поглядит… — Игнат покусал губы. — Давайте-ка их вытащим… И в прокуратуру надо будет сообщить. Обязательно.
За окнами автобуса проносились поля, леса, перелески. Сидя в удобном кресле, Женька попыталась читать: еще в Ленинграде, у автовокзала, купила в киоске «Союзпечати» журнал «Огонек», но, как оказалось, напрасно. «Икарус-Люкс» шел, конечно, плавно, но все же немножко трясло, и девушка, отложив журнал, погрузилась в свои мысли.
Сейчас третье июня, вторник… Подходил к концу второй курс юрфака, скоро сессия… а еще зачет по физкультуре не сдан! Вот ради зачета Женя домой и ехала… ну и, конечно, родных повидать, подружек. В прошлом году, еще на первом курсе, юная студентка ездила домой почти на каждый выходной, а теперь — все реже и реже. Не то чтобы по родителям не скучала, но как-то привыкла уже к большому и шумному городу, к театрам, музеям и всему прочему… Да и на учебу пришлось подналечь — никак не давалось средневековое право, преподавательница валила всех! Ну что же, и дома подучить можно, конспекты да книжки с собой — вон, целая сумка! А еще там — палка докторской колбасы, два килограмма сосисок и даже буженина! Хоть и дорого — кусок чуть больше килограмма почти на пять рублей, но пришлось взять, отец любит… Ну и, конечно, круглый ржаной хлеб, по четырнадцать копеек. Такой хлеб все из Ленинграда везли…
В университете Женька занималась туризмом, и вот сейчас нужно было идти в поход второй категории сложности, то есть на пару-тройку дней. По пути фотографировать и вести дневник, а потом все это предоставить на кафедру. Вся группа ходила в поход девятого — десятого мая, получив зачет «автоматом», а вот Женька тогда не смогла — из Тарту приехал старый друг, Тынис, тоже студент, только филолог, может быть, даже больше, чем просто друг, — тут девушка еще до конца не определилась. Да, целовались, и даже как-то… Но кто-то в дверь постучал… Ах, Тынис…
Прикрыв глаза, девушка вытащила из сумочки зеркальце и расческу… Стройненькая брюнетка с синими, как весеннее небо, глазами, в короткой синей юбочке и белой нейлоновой блузке, она смотрелась очень даже неплохо… По крайней мере, многим нравилась… и хорошо знала, что нравилась, правда, иногда сомневалась — почему? Что в ней такого привлекательного? Лицо? Ну, пожалуй… глаза еще, ресницы… Ноги длинные, фигура, грудь… да, вот грудь, увы… Почти что и нет! Не то что у подружки Катьки. Так Катька второй год как замужем и уже дочку родила, Светланку. Для Светланки Женя тоже везла подарок — пупса…
Несмотря на открытые люки, в нейлоновой блузке было жарковато, и девушка расстегнула воротничок… Да-а, душновато… Жарко даже… Хорошо, платье не надела — красивое, темно-голубое, но в нем бы точно упарилась. Можно было бы и в узеньких светло-зеленых брючках… Ага, как же! В брючках девушкам в Ленинграде можно или там, в Прибалтике, а вот в Озерске такой свободы не поняли бы! Хотя к мини уже привыкли, лишь бабуси ворчали да плевались вслед. Так что правильно, что в юбочке. И белые гольфы еще! И что с того, что маркие? Зато красиво! Парни на улице шеи свернули — приятно.
— В каждой строчке… только точки… после буквы «Л»… — запело вдруг с потолка — водитель переключил радио на динамики. Мог бы и раньше догадаться — скоро уже и Тянск. А там папа обещал встретить, он как раз там по делам, за новым автобусом для леспромхоза поехал…
— Уважаемые товарищи — Тянск! — перебив Ободзинского, громко объявил водитель. — Первая остановка — «Клуб лесхимзавода», следующая — конечная: автобусный и железнодорожный вокзалы.
За окном поплыли знакомые кварталы старого города — бывший собор, ныне кинотеатр, здание сберкассы, частные деревянные дома с резными крылечками…
Мягко шурша шинами, «Икарус» подкатил к платформе. Автобус тут же обступили не только встречающие, но и зеваки — такую машину многие видели впервые, было интересно посмотреть, переброситься парой фраз с водителем.
— Это что же, венгерский? — спросил какой-то франтоватый дедуля в сером костюме в соломенной шляпе-канотье. — Я в журнале читал…
— Страны СЭВ. Совместное производство! — открыв багажники, горделиво пояснил шофер. — Но так — да, Венгрия.
— Вот-вот, венграм помогаем, а сами? — вступил в беседу пролетарий лет сорока в заправленных в кирзовые сапоги штанах и расстегнутой едва ли не до пупа рубахе. — Что, «ЗИЛ» «сто двадцать седьмой» плох был? Красавец!
— «ЗИЛ»-то красавец, — согласно кивнул водитель, — однако и этот неплох!
