– Сперва эта глупая демонстрация со «Скорой», теперь вот это… – перебил его Яковлев. – Это ведь сокрытие следов в чистом виде и самоуправство.
– А мы ведь действовали по инструкции, – заметил Сергей, – оказывали помощь потерпевшему.
– Потерпевшего сейчас по кускам собирают.
– Что же хорошего, если еще и другой мальчишка ногу потеряет, а то и умрет от заражения крови?
– Это не мальчишка. Это тот, кого последним видели на месте преступления. Тот, кто мог нанести удар, тот, кто с места сбежал. И он сбежал, и зарплата пропала. По всему выходит, что подозреваемый?
– Вот оно как, – протянул Акимов и замолчал. А чего говорить, раз дело, судя по всему, раскрыто.
Яковлев, потеряв к нему интерес, развернулся и пошел к двери. Но все-таки на пороге остановился и добавил:
– Да! И рапорт на вашего капитана я, само собой, подам.
– Почему же на него? – спросил Акимов, ничуть не удивившись. – На меня надо бы.
– И на тебя, – «успокоил» Яковлев, – пора, давно пора перетрясти ваше болото, а то сплошное местничество, кумовство и самоуправство…
– Это вряд ли было бы возможно, – заметил Акимов. Кстати, я – летчик. А вы, надо полагать, особистом трудились?
– И им тоже, – улыбнулся Яковлев. – А знаете, мы с вашим братом частенько пересекались. Ну что, пойдем поработаем или сами управитесь?
– А это как прикажете, – отозвался Акимов, – вы – руководство, начальник.
Помнится, Сергеевна всегда подчеркивала, что Яковлеву не хватает опыта, а не энергии, и потому по некоторым направлениям ему даже сопутствовала удача.
В считаные минуты он развил такую бурную деятельность, что и состав остановили всего-то через станцию, там уже ждали с автокраном и всеми сопутствующими инструментами. Тело нашлось на одной из открытых платформ с металлоломом, насаженное, как на колья, на острые пруты. Потребовалось порядка полутора часов, чтобы вызволить его оттуда. Скорбные останки извлекли, упаковали и быстро отправили… Наступление по другому направлению – на Пожарского – также было развернуто поначалу весьма удачно, но там была серьезная линия обороны. В считаные часы, как только парня доставили в больницу, туда же был отряжен оперативный работник. Кто его знает, что случилось бы, если бы отправился сам Яковлев, а так гонец, молодой и неопытный, не прошел дальше сестринского поста на первом этаже. Он сначала не осознал масштабы своего фиаско, попытался требовать, потом начал просить и, наконец, чуть не умолять, чтобы его допустили к «охране подозреваемого».
– Кого? – переспросила старшая медсестра, давняя подруга Антонины Михайловны, и решительно заявила:
– Так, молодой человек. Никаких подозреваемых в нашем лечебном заведении не имеется.
– Но как же…
– А так. И ведите себя хорошо, иначе буду вынуждена сказать вам: пошел вон!
– Я больше не буду, – пообещал оперативник, разумно рассудив, что тут он просто отсидится и все будет хорошо, а если уйти и явиться к Яковлеву ни с чем, то вполне возможно, что следующим с металлолома будут выпиливать его.
В общем, он сдался и смиренно уселся там, где указали. Формально это вполне можно было счесть за несение дежурства.
А что же с поисками сумки по маршруту беготни Кольки и злосчастного Маркова?
Все-таки первым по их следам прошел никогда не ошибающийся овчар Анчар, а не толпа народа в поисках денег. В этом была, прежде всего, заслуга Остапчука и проводника-кинолога, старшины Кашина.
Куча народу уже толпилась у ремесленного, все рвались действовать. Анчар, небрежно развалившись на траве, то и дело позевывал, демонстрируя откровенное пренебрежение к публике. Остапчук, растопырив руки, удерживал и втолковывал:
– Граждане-товарищи, вы ничего не найдете, а только все затопчете.
Кашин вторил ему:
– Граждане, если сумку скинули и она где-то там, в лесочке, мы ее найдем. А если ее уже забрали, то хотя бы сможем определить направление движения похитителей. А вот если вы пройдете, то мы пути их не определим.
– Чьего? – выкрикнул кто-то.
– Сообщников, – спокойно пояснил Кашин.
Обстановка была не самая дружелюбная, но тут голос подал директор Семен Ильич:
– Между прочим, товарищи, из-за чего переполох?
Комендант общаги, она же завхоз, Раиса Александровна Асеева, старушенция колючая, как спираль Бруно, пристыдила:
– Вы что, с голоду помереть боитесь?
– А вы-то как раз на полном государственном обеспечении, – напомнил замполит Егоров Петр Ионович.
– Мы не из-за денег! – вылез Белов, последний, кого можно было заподозрить в сребролюбии.
– За нас беспокоитесь? – уточнила Асеева. – Так мы не пропадем, не бойтесь.
– Граждане, не будем ссориться, – поднял руки миротворец Кашин и пустил собаку.
