Сходив в туалет, чтобы умыться, Иван Саныч был вынужден признать, что дело не в требовательности командования к внешнему виду. Лицо у него действительно было не ахти, какое-то расплывшееся и плоское, как у китайца, и красное, зрачки — как у кота в сумерках. А еще все стучит и стучит в висках…
Сорокин, переполошившись, тут же вызвал врача.
Приехала сама главврач, она, поскольку квартировала в больнице, нередко выезжала на вызовы, так получилось и теперь. Осмотрела, пощупала пульс, померила давление и, закрывая крышку тонометра, заметила:
— Низковато давление, Иван Саныч. Вы сегодня вообще обедали?
— Не получилось, — буркнул Остапчук, — носился как хорт за зайцем.
— Надеюсь, за достойной целью, — улыбнулась Маргарита Вильгельмовна и позвала:
— Николай Николаевич, подойдите к нам, пожалуйста.
Сорокин подчинился. Шор, приговаривая: «Рекомендации я вам сейчас выпишу», написала на бумажке: «Коньяк 50 гр. peros».
— Простите, а это… — начал было капитан, но главврач, поняв вопрос без слов, расшифровала:
— Через рот. Прямо сейчас примите, я подожду, чуть позже перемеряем.
Сорокин отправился за целебным составом, Маргарита, спросив позволения, позвонила в больницу, доложиться и предупредить, что пробудет тут еще минут сорок. Иван Саныч возлежал на диване, томно закатив глаза, а чуть позже, когда Николай Николаевич принес лекарство, еще и с маленьким кусочком лимона, уже и наслаждаясь жизнью. Видимо, по рассеянности Сорокин и себе изготовил дозу «лекарства», предложил и врачу. Она деликатно отказалась.
Посидели, ожидая, пока подействует, и Маргарита Вильгельмовна не без юмора предписала:
— На такие задания надо бы кого помоложе посылать. Или цели выбирать помедлительнее.
— Я специально выбирал самую неторопливую, — благодушно заверил Сорокин.
— Кого же это? — поддержала шутку Маргарита.
— Лебедеву Галину Ивановну.
Маргарита Вильгельмовна тут же перестала улыбаться и кисло заметила:
— Зря вы так. Весьма шустренькая дамочка.
«Ну вот и славно», — недостойно порадовался Николай Николаевич. Хотя почему «недостойно»? Он с самого начала знал, что Саныч с этой задачей справится лучше кого бы то ни было, вот — даже захворать сумел вовремя. И как бы между прочим спросил:
— А что, Маргарита Вильгельмовна, сомнительная она личность?
Он опасался, что главврач Шор начнет крутить и выгораживать, поддавшись корпоративному духу, но получилось иначе.
— Личность она не просто сомнительная, личность она вредоносная. Профессиональный уровень ниже, чем у последней медсестры, а самомнение — куда выше допустимого. Перитонит лечила ванной с ромашкой!
— Не понял, — помедлив, признался капитан.
— Я тоже не понимаю, — раздраженно призналась Шор, — кто такого коновала к детям допустил!
— Вы имеете в виду, что Лебедева упустила симптомы острого состояния…
— Именно это я и имею в виду, — оборвала главврач. — Хотя о чем я? Понятно, как она вообще это местечко с пайком себе выцыганила — гомеопатией.
— Она занимается гомеопатией?
— Знахарством, — с отвращением произнесла Маргарита, чуть не сплюнув, — видать, популярная шарлатанка. «Клиентуру» принимает в съемном флигеле у кого-то на даче, чтобы не светиться. Ну и ездят к ней… всякие, на «Победах». Тайком.
Тут Шор спохватилась, что пора давление перепроверять. Перепроверила, перемерила, сообщила, что удовлетворена, и распрощалась. Даже не заметив, что подняла настоящую бурю в стакане воды.
«Что ж, все в целом объяснимо, — рассуждал Николай Николаевич, — понятно, откуда взялась Лебедева, ясно, что медик она никакой и попала в распределитель по чьей-то протекции. Чьей именно — тайна великая, но люди большие, высокого ранга. Теперь вопрос следующий: зачем ей, с такими-то связями, это странное место?»
Пока очевидного ответа на этот вопрос не было — равно как и очевидного криминала, если уж честно говорить.
Как-то в одну из пятниц Колька выставил Ольге ультиматум:
— Детей обманывать нехорошо. Завтра едем.
Ольга, подняв глаза от книги, спросила:
— Каких детей и кто обманывает?
— Ты, — безапелляционно заявил Пожарский, очень ловко увернулся от брошенного в него ластика и продолжил:
— Наташка ждет.
Ольга прищурила хитрые глазки:
— Кого — меня?
— И булки. Но, видишь ли, Оля и без булок хороша, а с булками хороша вдвойне… Ну что тебе стоит? Поехали. Нас, между прочим, мама с папой ждали на юбилей, а ты никак не выберешься.
— Не утрируй, — скривилась Ольга, — сходи лучше в столовую и поной как следует. Там наверняка остались булочки.
Тетя Зина, кругленькая, краснощекая повариха, славилась умением из пары горстей муки, щепотки того-сего и изюма сооружать такие шедевры, что даже выпускники, лбы здоровые, приезжали со всех концов столицы, а иные и из страны (ну, конечно, когда прибывали в Москву с оказией). Кольке она выдала аж семь булок, наказав взамен всех перецеловать и переобнимать, что он охотно обещал.