– Знаете, я когда-то работал на фирму «Кодак». Ушел на пенсию десять лет назад. И моя жена, мать Денниса, скончалась буквально через две недели после того, как я перестал трудиться. – Он посмотрел в сторону озера Онтарио, хотя отсюда его не было видно. – И я рад, что продержался с «Кодаком» до самого закрытия компании, до ее банкротства, когда у людей отпала нужда в фотопленках. У меня была тогда любимая поговорка. Может, сейчас она уже звучит нелепо, ведь все стало цифровым, но в то время, если меня кто-то спрашивал, чего ожидать дальше, я обычно отвечал: «Думаю, надо сначала посмотреть, что на пленке проявится». Вот и теперь давайте посмотрим, что проявится, мистер Уивер. А пока мне нечего больше добавить.
– Я вам не враг.
– А враг непременно признался бы в этом? – резко поинтересовался Дуг Маллавей.
– Нет, конечно. Не признался бы.
Я протянул ему свою визитную карточку, и, к моему удивлению, он охотно взял ее. Когда я уже возвращался к своей машине, хозяин дома окликнул меня:
– Мистер Уивер!
Я повернулся:
– Что?
– Деннис – хороший мальчик.
– Надеюсь, не только хороший, – отозвался я, – но и сообразительный. Потому что в нынешней ситуации он отвечает не только за свою безопасность. Он в ответе и за Клэр Сэндерс. Скажу прямо: надеюсь, мне не придется вернуться сюда с известием, что с ней произошло несчастье. Или с вашим сыном. А потом упрекнуть вас за сокрытие информации, которая могла бы предотвратить беду.
И я пошел дальше, уже не оглядываясь.
Я ехал обратно в Гриффон. Позвонила Донна и сообщила, что дома будет позже обычного. Вероятно, не раньше девяти. Когда мы собирались куда-то отправиться, ей требовалось сделать много работы заранее. Она прикинула и решила задержаться сегодня, в пятницу и в понедельник и позаботиться о том, чтобы ее временная сменщица не запутала все дела. Я в ответ предложил ничего не готовить на ужин, а заказать пиццу, когда мы оба окажемся дома.
Донна не возражала.
Я сказал, что едва ли приеду раньше, чем она. Так и вышло. Но не сразу. Я въехал на нашу подъездную дорожку уже без четверти семь, и ее машины не было видно. Наступили сумерки, и вдоль улицы включились на столбах фонари. Я чувствовал, что на сегодня предпринято вполне достаточно. У меня иссяк запас энергии. Я еще сделаю из дома пару звонков и проверю, что можно найти в Интернете о Деннисе Маллавее. Может, удастся открыть его персональную страницу в «Фейсбуке», узнать фамилии хотя бы некоторых его друзей. И если повезет, кто-то из них окажется из Гриффона. Тогда после небольшого отдыха я смогу отправиться на их поиски.
Однако слишком многое зависело от удачи. И еще от моей способности не завалиться спать, переступив порог гостиной. А я уже предвкушал встречу с мягкой подушкой на диване.
Но потом я вдруг понял, что на самом деле обязательно должен позвонить Берту Сэндерсу. На его месте я бы с нетерпением ждал звонка от частного сыщика в надежде узнать новости, услышать хоть что-то, прежде неизвестное. Это следовало сделать в первую очередь.
Нет. Во вторую. Сначала я достану из холодильника банку пива.
Я поставил машину на ручной тормоз, вынул ключ из замка зажигания, но еще посидел за рулем секунд десять.
Спуская пар. Расслабляясь.
Наконец я открыл дверь и выбрался наружу.
Из-за моей спины донесся голос:
– Мистер Уивер?
Я повернулся, но успел увидеть лишь бейсбольную биту за мгновение до того, как получил ею удар по шее, чуть ниже основания черепа.
А затем дело приобрело совсем уж скверный оборот.
Я не лишился сознания полностью. Разумеется, поначалу в голове все помутилось. Но я мог что-то слышать, как бывает, когда задремлешь на диване после обеда, но сквозь сон смутно различаешь по звукам, что в доме продолжается жизнь.
Кто-то отчетливо сказал:
– Козел!
Второй голос поддакнул:
– Получил по заслугам.
Голоса мужские.
Упав на подъездную дорожку, я уперся руками в асфальт и тщетно попытался встать, но резкий удар под ребра пресек мои попытки, заставив задохнуться от боли. Я окончательно повалился и сумел лишь перекатиться на бок. Послышались жалобные стоны.
Мои собственные.
Открыв глаза, я увидел, как парни смотрят на меня сверху, возвышаясь двумя громадинами. В моем положении было трудно оценить их рост хотя бы примерно. Он мог не превышать пяти футов и дюйма, но мне казался гигантским. Оба коренастые, с мускулистыми руками. Лица оставались загадкой, скрытые под лыжными шапочками-масками, и я различал только глаза и рты. Причем на одном была вязаная красная шапочка с украшениями в виде снежинок, а второй натянул простую синюю по самую шею.
– Как тебе такое развлечение, а? Приятные ощущения, правда? – обратилась ко мне Красная маска.
– Лучше обыщи его и проверь, не таскает ли он на себе пистолет, – велела Синяя маска.
– Черт, верно. Да, сейчас сделаю, – повиновалась Красная.
Он опустился рядом со мной на колени и охлопал мою одежду. И объявил:
– Ничего нет.
