– Пожалуй, – согласилась она, на сей раз без насмешки. – У вас безукоризненный английский, я бы скорее вас приняла за долго жившего в Австралии англичанина или американца-южанина…
Совпадение это или нет? Очень уж странное попадание в десятку. В свое время Мазуру ставили именно такой акцент: чтобы даже особо дошлые люди могли его принять за долго жившего среди кенгуру и бумерангов уроженца Альбиона или парня, родившегося южнее линии Мейзон-Диксон[9]. Помогает в иных командировках. Именно так: чтобы собеседник поломал голову – то ли англичанин, то ли американ-южанин. А девочка с первого выстрела… Странно. Неужели помощников прокуроров у них учат разбираться в подобных лингвистических тонкостях? Кажется, понятно, что Глаголев имел в виду. Но, с другой стороны, будь она подставочкой ЦРУ или иной веселой конторы, неужели столь легкомысленно проговорилась бы, показав ненужные в ее профессии знания?
– У нас английскому не так уж плохо учат, – сказал он в конце концов, чтобы не затягивать паузу. – Слышали, быть может?
– У в а с? – Она явственно подчеркнула, что под этим словечком имеет в виду нечто конкретное, а не Россию вообще. – Ну да, наши парни, что со мной прилетели, тоже болтают по-русски так, что их можно принять за здешних…
– Ну, я себя и не выдаю за помощника прокурора, – сказал Мазур.
– А я, по-вашему, выдаю?
– Нет, я просто хотел сказать, что не стараюсь прикинуться мирным обывателем, вам же обо мне должны были чуточку рассказать.
– Ага. – Она помолчала. – Интересно, сколько американцев вы убили?
– А вы спросите как-нибудь у прилетевших с вами мальчиков, сколько они убили русских, – сказал Мазур – спокойно, ничуть не задираясь. – Ведь определенно случалось…
– Я понимаю, – сказала она не без строптивости. – И можете на меня положиться во всем, что касается дисциплины. Но это еще не значит, что эта командировочка мне нравится…
– Вот совпадение, мне тоже.
– Это ведь не в Америке придумали – охотиться на людей, словно на оленей…
– Джен, вы забыли одну крохотную детальку, – сказал Мазур. – Но весьма многозначительную. Придумали-то наши доморощенные Эдисоны, зато мы с вами вынуждены таскаться по диким лесам как раз из-за ваших соотечественников… Которые, узнав про здешнее сафари, о правах человека отчего-то не кричали… Ну что, боевая ничья?
– Пожалуй, – сказала она, подумав. – А вы – коммунист?
– Бывший член партии, – сказал Мазур, сплюнув за борт. – Давайте не будем углубляться в теоретические дебри? Вам все равно не понять… Нельзя было заниматься кое-какими делами, не записавшись в партию, – как у вас невозможно остаться в славных рядах ЦРУ, будучи голубым или наркоманом…
– Но вы не против демократических реформ в России?
– Вы прелесть, – сказал Мазур. – Я вами очарован. Можно, я возьму вас за руку?
– Я серьезно спрашиваю.
– Я всегда был сторонником западного мира, – сказал Мазур доверительно. – Я просто мечтаю покинуть эту империю зла. Вывезите меня отсюда в чемодане, ладно? Или выходите за меня замуж, чтобы потом воссоединить семью… Выразить невозможно, как я жажду припасть к стопам мраморного Авраама Линкольна, облобызать их с радостным воплем…
Она совершенно серьезно ответила:
– Но у вас сейчас демократия, зачем же бежать в США? «Очаровательный ребенок, – подумал Мазур. – Такой живой, милый, непосредственный…»
– Там, куда мы плывем, демократией что-то не пахнет, – сказал он хмуро. – А вот при коммунистах такого безобразия не было.
– Но тоталитаризм…
– Ладно, оставим теорию, – сказал Мазур. – Подумайте лучше, как нам с вами повезло. В прошлые времена, будь мы героями шпионского романа, у нас было бы только два варианта будущего. Смотря где роман написан. Если у нас, вы в конце концов пленились бы идеями коммунизма и остались бы здесь строить социализм из материала заказчика. Если у вас, я непременно прозрел бы, осознал преступную суть коммунистического режима и упорхнул бы следом за вами в Штаты, где стал бы уличным проповедником или продавцом мороженого… Слава богу, мы от этих штампов избавлены, вам не кажется? – фыркнул он. – Впрочем, в обоих вариантах не исключалась бы эротическая сцена с нашим участием: в нашем романе изображенная предельно пуритански, с отеческим поцелуем в лобик, в вашем – гораздо более раскованная… Нет?
Она наконец засмеялась:
– Нет, вы и правда на русского совершенно не похожи…
– А вы их много видели? То-то…
– Красиво, правда?
Ночь стояла лунная, хоть иголки собирай. Они оставили Шантарск далеко позади, давно уже потянулись дикие места, бравшие начало, в общем, не так уж далеко от города, если плыть или ехать на север, – и в чистом небе висела огромная, пухлая, ярко-желтая луна, освещая тайгу так, что четко выделялось каждое дерево, а звезд высыпало и вовсе неисчислимо. Будь на сердце поспокойнее, можно блаженно любоваться ночной красой, исподтишка пытаясь залучить в ладонь тонкие девичьи пальчики…
