— Нет-нет! Прости-прости! Это я от боли.
— Ладно уж, живи. Но если ещё появишься на моём горизонте, не обижайся!
И парень с трудом поднялся и захромал прочь. А я вернулась в машину. Значит, всё-таки Вадима не покидают мысли о мести!
Откинув в сторону печальные мысли, я вдруг вспомнила про Венчика. Пора бы его навестить в больнице. И я, развернув машину, поехала к нему.
Поднявшись в палату к Венчику, я его там не обнаружила. Да и сосед по палате у него был новый и ничего о нём не знал. Я заспешила к врачу. Ведь рано было его выписывать после такой операции. Ведь он ещё был так слаб. Да и годы у него немолодые.
Постучав к доктору и получив разрешение войти, я спросила его о моём подопечном. И он меня отругал за ненадлежащий присмотр за таким больным и сказал, что, конечно, выписывать его было рано. Он ещё не восстановился. Но Аясов Вениамин как был в пожертвованной ему пижаме, так и сбежал. Но наблюдающая за ним медсестра сказала, что спешил на похороны. Чьи — не знает. Единственное, за что доктор опасался, как бы эти похороны после этого вояжа не оказались его личными.
Вот досада! И где теперь его искать? Прибежище их разогнали. И где теперь он собрался обитать? И до выздоровления ещё надо было бы отлежаться. Похороны… Что-то сегодня день богат на эти печальные события.
Стоп! А ведь друг-то его Василий так и не объявлялся. Неужели это он? Его похороны? Следовало ожидать. Уж своих эти дружки-бомжи ни за что не бросили бы. Надо было бы раньше поискать Василия.
Сев в машину, я позвонила Андрею Мельникову, попросив взглянуть на сводки погибших. Не значится ли там Василий Порошин? Андрей тут же ответил, что был такой бомж. И обнаружили его на свалке.
Я завела мотор и поехала к Заброшке, которая являлась временным пристанищем бомжей. Может, хоть там что-то узнаю.
Заброшка — это часть города, в котором предполагалось строительство нового района. Но, как всегда бывает, что предполагается сразу, увы, исполняется не скоро. Жильцов из домов выселили, а снос и строительство пока заморозили. Поэтому у бомжей появился вариант — использовать этот район как жилища.
Я выбрала дом, из которого пахло подогретой пищей. Где еда — там и люди. И пошла на запах. Он меня привёл на второй этаж. Я отворила приоткрытую дверь и шагнула внутрь. Каково же было моё удивление, когда посреди комнаты увидела стол, полный нехитрой снеди. Но ещё больше поразили неоткрытые бутылки спиртного на столе. Около стола суетилась тётка, одетая в траур. Из-под тёмной кофты выглядывала цветастая юбка. Она обернулась ко мне, вперив в меня подозрительный взгляд.
— Даже человека в последний путь проводить не дают. У нас всё честь по чести. Что тебе надо ещё?
— День добрый! Скажите, а кого провожаете, не Василия ли?
— Его, горемычного! Уж не ты ли тоже его провожать пришла? По тебе не похоже, что с такими, как мы, знаешься!
Тётка всхлипнула и начала вытирать рукавом полившиеся из глаз слёзы.
— А где народ-то? Кто провожать-то будет?
— Ушёл недавно народ на кладбище. А меня тут приготовлять оставили. Вот ты небось думаешь, что никчемных людей и проводить некому. А Василий-то наш был не такой. Он всего лет десять назад был большим человеком, и много денег у него водилось.
— А что же с ним случилось? Почему оказался среди вас?
— А вот и случилось. Брат у него был, Гришка. Да только гадом он оказался. Пустил под откос весь бизнес его, а денюжки прибрал себе. А Ваську под суд подвёл. Что у Василия оставалось, всё ушло на судебную тяжбу. От тюрьмы его отсудили адвокаты, отделался условным сроком. Но так и оказался он тут без гроша в кармане. Но Бог есть, недолго попользовался добром брата. Застрелили его вместе с женой. И деньги прахом ушли. А поговаривали, что их малолетний сын это сделал. Но доказать ничего не смогли.
— А сына Григория не Вадимом звали?
— Кажись, так.
Как, оказывается, тесен мир. Какое у тебя, Вадюша, содержательное прошлое.
И опять я сделала философский вывод о жизни. Наше существование — как пианино: белая клавиша, чёрная клавиша… Крышка. А в данном случае у Василия — крышка гроба.
— А где же хоронят Василия?
Тетка назвала кладбище, которое находилось довольно далеко. На машине я могу успеть отыскать Венчика там. Что поделаешь! Мы в ответе за тех, кого приручили. И я поехала туда.
Подъехав к кладбищу, я быстро отыскала сторожку, где поинтересовалась сегодняшними захоронениями. Получив у сторожа инструкцию, как найти нужное место, отправилась туда.
Как и предполагала, там пока никого не было. И я начала осматриваться вокруг, прогуливаясь по дорожкам. Прошла чуть ближе к началу кладбища. И тут мой взгляд упал на заросшую могилу с помпезным памятником, на которой красовалось имя «Григорий Порошин». А рядом чуть поскромнее — «Галина Порошина».
