Вот и родственнички твои, Василий. И по всей вероятности, тоже получили по заслугам от своего родного сыночка, что они, надо сказать, заслужили. Хотя надо в этом ещё мне покопаться, ведь тётка говорила, что убийство родителей сыном не было доказано. Но, видимо, Вадим к своим родителям на кладбище для покаяния не появляется. Могила хоть и богато обставлена, но сильно заросла.
И тут я увидела небольшую группу бомжей, которая шествовала мне навстречу. И среди них неуверенным шагом ступал Венчик в пожертвованной в больнице одёжке. Скоро к могиле подъехала неказистая похоронная машина с дешёвым закрытым гробом, и начались похороны.
После погребения и без того печальному и бледному Венчику стало совсем плохо. И он тихо свалился на землю. Я попросила его сопровождающих дотащить Вениамина до моей машины и повезла его снова в больницу.
Там доктора, ругаясь и чертыхаясь, приступили к его оживлению, что увенчалось успехом. Живуч всё-таки простой русский человек! Да и врачи у нас хорошие.
Через час мне разрешили посетить его на минутку. И это только для того, чтобы объяснить Венчику, что нельзя нарушать больничный режим и чем ему это грозит.
Я вошла в палату, где находился мой подшефный. Он лежал бледный и несчастный, а по его щекам бежали слезы.
— Танечка! Ангел мой! Нет моего Василия! Моего друга сердечного!
— Венчик! Успокойся! На всё воля божья! Только ты больше не бегай, иначе спасать тебя уже не придется. Лучше ответь мне на вопрос: почему вы поехали в эту злополучную деревню?
— Так это же родина Васькина! Знал бы, сам не поехал и его не пустил.
— А не знаешь, Васька с племянником своим давно виделся?
— С Вадькой-то? Этот перец часто в деревню наезжал. Но Василий его видеть не хотел. Говорил — змеёныш он.
В это время в палату вошёл врач и попросил меня выйти.
Я вышла из больницы, город встретил меня начинающимся дождем. Крупные капли застучали по мостовой. Листья на деревьях зашумели от сильных порывов ветра. Запахло прибитой к земле пылью, в небе зарокотали раскаты грома, разгоняя малочисленных прохожих, которые спешили укрыться от непогоды. И я заспешила в своё укрытие, которое стояло на стоянке. Но, как я ни спешила, всё равно дождик окатил меня холодными каплями до нитки. Опасаясь простудиться, я полезла за предусмотрительно приготовленным мною кофе в термосе.
Итак, первым делом еду домой. Природа внесла коррективы в мои планы, нужно переодеться. Дальше — нужно разузнать новости обо всех, кто фигурирует в деле Гаруты, в первую очередь о ставшем мне настолько «близким» и очень мной интересующимся Вадиме Порошине. И я поехала. Огромные потоки воды уже текли по дороге, создавая трудности для городского движения.
И тут я увидела знакомое лицо. Это была жена заместителя мэра. Она почти бежала по тротуару и была тоже до нитки мокрой. Но на её пути не было ни одного укрытия от дождя. Только сильно намокшие деревья сквера. И, естественно, спасением они не были.
Я остановила машину и, выглянув в окно, предложила ей сесть в машину. Она так бурно обрадовалась — и в мгновение ока оказалась в машине.
— Боже мой, вы сегодня — мой ангел-хранитель! Ужасная погода! У моей машины забарахлил двигатель, и пришлось сдать её в ремонт. Навещала в больнице мужа, а потом хотела зайти к знакомой тут, неподалёку. А тут этот дождь!
— А что с вашим мужем? И есть ли в вашей жизни хорошие новости? Ведь когда мы в последний раз виделись, вы выглядели очень огорчённой.
— К прежней жизни уже мне не вернуться. Но, слава богу, мужу удалось оправдаться и, судя по всему, тюремного срока он избежал. Нашлись нужные свидетели, которые подтвердили его невиновность. Но чего это ему стоило! Он же в больницу попал с инфарктом! А мне! Я же всю жизнь свою пересмотрела заново. И теперь в заведения типа Гаруты я ни ногой. Скоро суд. Говорят, у Гаруты новое обвинение. Вы ничего не слышали? Нет, да? Жаль. Всё-таки подлец он. Ну, а у меня теперь новый круг подруг. Конечно, с деньгами пока трудновато. Лишь бы поскорее мой Егор выздоровел. Всё наладится, я думаю.
По дороге завезла даму к подруге, где она быстро юркнула в подъезд. Ну что же, рада, что хоть у одного действующего лица этой истории жизнь налаживается.
Вернувшись домой, я села за телефон. Но в дверь опять раздался звонок. Быстро подскочив к ней, заглянула в глазок, в котором заметила метнувшуюся тень. Рывком открыла дверь, справившись с замком. На лестнице уже никого не было, только слышались удаляющиеся быстрые и лёгкие шаги внизу. А у двери опять лежал конверт. Я с письмом метнулась к окну, где был обзор моего входа в подъезд. Из подъезда вышел байкер, но, судя по походке, это была девушка. Она быстро оседлала Kawasaki Ninja, мотоцикл, который когда-то был моей несбыточной мечтой, и молнией рванула прочь.
Я села в кресло и развернула присланный конверт.
«Вновь пишу вам письмо другое,
Нужных действий от вас не дождавшись.
Не понятно вам слово простое?
А должна бы сидеть, испугавшись.
И хотя мы люди простые,
Но для действий подскажем обет,
И слова для вас не пустые —
Вы сидеть должны тихо в ответ.
