Ох уж это деревенское любопытство! Хотя их понять можно. Деревня-то богом забытая. Нужно знать, чего от каждого приезжего ждать. Я тут же бросила взгляд на машину. Что теперь за транспорт у Вадика? Чуть поодаль от дома стояла «Лада Гранта». В очередной раз поражаюсь изобретательности преступника, который в короткое время может легко найти себе транспорт.
— Да, а Вадим уехал с отцом.
— Скажи ему, что раков сегодня принесу. Пусть деньги готовит.
Егор Матвеевич пошёл восвояси. А я, внимательно оглядевшись по сторонам, опять подумала, как неплохо устроился этот паразит. Вот и деликатесы в деревне предлагают!
А на улице солнце вступило в свою самую жаркую фазу. На небе не было ни одного облачка. Так что надеющиеся на дождь огородники точно не будут удовлетворены. И я, конечно, предпочла вернуться в дом, чем мучиться на солнцепеке. Хотя и общество мерзавца Вадима меня не очень привлекало.
Войдя в дом, я обнаружила пока недвижимым моего пленника, что и хорошо. Но Маша понемногу приходила в себя. Хотя всё-таки сказался на её самочувствии переизбыток неизвестных препаратов. Я понятия не имела, чем её «успокаивали» — транквилизаторами ли, седативными ли препаратами или чем-то ещё. Но ей явно было плохо.
Попоив снова её водой, я присела на лавку, ожидая «Скорую» и ребят. Но, учитывая удалённость от города, ждать их придётся около часа.
Минут через пять Вадим начал шевелиться, потом открыл глаза и, медленно соображая, начал на меня с ненавистью пялиться.
— А-а-а, ты, сучка! Не ожидал от тебя такой прыти.
— Ах! Ах! Как страшно! Истинной львице всё равно, что говорят про неё облезлые кошки и пищат серые мышки.
Мне доставляло удовольствие, что этот мерзавец злится, поэтому я решила использовать женские штучки, цитируя Коко Шанель, непревзойдённого знатока мужских и женских отношений. Уж точно, себя он воспринимал только львом. А тут какая-то пигалица спустила его на землю. Да ещё и в присутствии Маши, которая хоть была слаба, но слух имела!
— И чем ты отличаешься от меня? Ты так же добываешь деньги на несчастье людей!
— Не забудь добавить, что я зарабатываю деньги на несчастье подлецов, мерзавцев и убийц, которые мешают хорошим людям жить.
— Ха, а хорошие люди — это кто? Те олигархи, которые способны оплатить твои услуги? Девочка моя! Олигархи — это не бизнесмены, как ты думаешь. Это легализированный криминал, маскирующийся под большой бизнес!
Да уж, в необразованности тебя не упрекнёшь.
— Если будут совершать, как ты, убийства, грабежи, то им придётся тоже ответить. Никакое преступление не может иметь законного основания.
— Тоже мне, добренькая! Оставь наставления батюшке в церкви. Не доброта, а гордость побуждает тебя читать мне наставления. Я в свои молодые годы нажил себе капитал. Пусть и разбоем, но немногие могут этим похвастаться и провернуть это. Но мечтают! Сколько тысяч людей занимается разбоем, хотя за это многим положена смерть! Да, таких, как мы, немного, но мы — избранные!
— Что дурно добыто, то дурно расточится. Богам не может быть угодно преступление. И сама судьба заботится о том, чтобы не было счастья, добытого ценой преступления. Мне жалко таких, как ты. Ты начисто лишён настоящего счастья. Неужели тебе не жалко было девушек, которых ты мучил и убивал? Ведь многие из них тебя по-настоящему любили. Что с тобой произошло? Ведь наверняка твоя мама не учила тебя этому.
— Может, ты скажешь, и папа меня многому хорошему учил? А я и не буду отрицать! Папа меня учил, как можно приспособиться к жизни в городе. Он всегда говорил: «Хочешь узнать город — спроси крыс». Крысы всегда могут приспособиться, а когда возникает необходимость, могут и сожрать друг друга.
— Но его наука всё-таки не помогла тебе спрятаться. Вот он ты — повязан по рукам и ногам.
— Да, недооценил я тебя. Но согласись, нелегко тебе было меня найти! А почему? Я даже в детстве в прятки играл профессионально. Меня вон до сих пор некоторые ищут. Твои менты, например. А всё потому, что взгляды на мир у нас разные, да и мотивировка. Можно смотреть на мир с точки зрения жертвы, жалкого проходимца, а можно — как искателя приключений, который разыскивает сокровища. А мотивировку отца я твёрдо усвоил. Он мне не раз повторял аксиому, которую где-то вычитал: «Жизнь дается человеку один только раз, и прожить её надо так, чтобы всё наверху офигели и сказали: “А ну-ка, повтори!”»
— Путаешь слова — не офигели, а ужаснулись. В чём были виноваты девушки, которых одну за другой ты провожал на тот свет? Что не смогли разделить твою точку зрения на твою железную мотивировку?
— Ты об этих курицах? Да они и недостойны ничего большего! Я просто забавлялся.
В это время послышались сдавленные рыдания с кровати. Маша уже окончательно приходила в себя. Согласитесь, ужасно слышать такую нелестную оценку от человека, которому она могла бы, да что там говорить, собиралась посвятить свою жизнь. А он с воодушевлением продолжал:
