— То, что ты бы назвала гнусным преступлением, имело подоплёку страсти. Я — мужчина. И мне по физиологии нужно расслабляться. Ну, в этом я тоже ас! Эти клуши были готовы на всё, что бы я им ни сказал. Они и сношались у меня на глазах с бомжами, развлекали моих собачек. Это был ни с чем не сравнимый кайф! Некоторым требовался для этого допинг, но я им в этом не отказывал. Зато они отрабатывали ни с чем не сравнимое удовольствие. А если у кого развязывался язычок, я наказывал. Даже Достоевский допускал это. Что говорить о нас, смертных! Цитирую: «Есть минуты, когда люди любят преступление».
Первая клуша была из деревни, Оленькой себя величала. А около меня мои шестёрки были — Митяй, Макс Гарута и Толян. Три дурачка, возомнившие себя крутыми. Так эта девка безоговорочно выполняла мои приказы. Тебя никогда не забавлял вуайеризм или кандаулезизм?
Он захохотал.
— Боюсь, многим эти термины незнакомы. Но вот три этих дурака под градусом соглашались демонстрировать свои сексуальные связи с этой девкой. И сами наслаждались этим. Меня это тоже забавляло. Но они слишком увлеклись с этой Оленькой. Я пошутил, что действия Макса угодны Богу. А Макс и расстарался. Начал орудовать ножиком. Он вообще, походу, психом был, но мне это только на руку. Другие, Митяй и Толян, сразу не поняли. А я тоже получил удовольствие, ни с чем не сравнимое. Видеть, когда душа отходит от тела в удовольствии, — это что-то! Я всё это ощущал на трезвую голову. Главное, запарить мозги исполнителям. И они расстарались!
— Ты — больной на всю голову! Что же могли в тебе найти нормальные девочки? Юля, Маша, наверное, и ещё были?
Тут с кровати послышался слабый голос Маши:
— Ты подлец! Как такое возможно?!! Будь ты проклят! И ты, и тебе подобные!
Слёзы у Марии заливали всё лицо. И мне было понятно её возмущение.
— Ха! Бедная овечка! Да ты и на сцене себя предлагала! А Юленька? Ты сама была рада стать её заменой для меня! Скажешь, нет? А она оказалась такой же, как и остальные, клушей! Как только дело дошло до нормальных денег, струсила! Вот и получила! Слабые должны уйти и освободить дорогу сильным! Каждый ищет то, что хочет, а находит то, что заслуживает, и бывает, сильно удивляется, когда эти вещи почему-то не совпадают. Она перед концом согласилась, что заслужила это.
— Бедная девушка! Она виновата лишь в том, что поверила тебе. Неужели и отец так относился к твоей матери? Где твои истоки жестокости и полной безнравственности? Ведь преступление является крайней и раскалённой добела формой бесчувственности и безнравственности, — продолжала я докапываться до истоков его преступной натуры.
— К матери? Да, он трепетно к ней относился. Так, что это не помешало её убить.
И вдруг дверь с треском отворилась под напором неведомой силы. И в дверь ворвался сам глава этой порочной семейки с пистолетом в руке.
— Ах ты гадёныш! Язык бы тебе для начала отрезать!
И в тот же момент одновременно со звуком мотора машины раздался выстрел. Мне хватило секунды, чтобы опомниться и сильным махом ноги выбить пистолет из рук Порошина-старшего. Но тот изловчился и ткнул меня в грудь другой рукой. Сам же, как молодая лань, скакнул в распахнутое в огород окно. Не ожидая такой реакции, я загремела на кучу дров у печки, больно ударившись головой об её угол. Перед глазами запрыгали «зайчики», но усилием воли я постаралась не отключиться. И это мне удалось. И в ту же минуту комната наполнилась оперативниками и омоновцами.
Меня быстро поднял с пола Володя.
— Ну, жива? А могло быть и хуже! Сколько уже раз тебе говорил — предупреждать заранее надо!
— Всё в порядке! Порошин-старший! Его надо задержать!
Но ребята быстро всё поняли. Я взглянула на Вадима и увидела большую лужу крови, растекающуюся по полу. Но он, на удивление, был жив. В это время вошли медики и стали над ним хлопотать. И на поверхностный взгляд оказалось, что пуля прошла, не задев важных органов. А затем начали хлопотать и над Машей. Она тоже очень нуждалась в помощи. Те два дня, в течение которых она находилась у преступников, сильно повлияли на состояние её нервной системы. Она билась в истерике.
Потом и ко мне подошёл врач, интересуясь, не пострадала ли я. Но я молча отрицательно помотала головой.
Дальше их обоих погрузили в «Скорую» и повезли в город.
Мы с Володей вышли в огород, чтобы увидеть результат побега Порошина-старшего. Постояли, дыша свежим воздухом, после чего я предложила:
— Володь, чего время терять? Пойдём в избушке пошаримся, что ли.
— А что, ты думаешь, они тут склад устроили? Из фальшивых купюр и поддельного алкоголя? — фыркнул приятель, с готовностью выуживая из кармана две пары медицинских перчаток. — Держи, чтобы не наследить лишнего.
— Думаю, что они отсюда линять собирались, — натягивая перчатки, откликнулась я. — А следовательно, запасец тут и должны бы хранить.
И мы отправились на поиски.
