Да и Михаил Гарута вряд ли будет мне так уж искренне благодарен. Во-первых, благодаря мне был задержан его сыночек, который и скончался на больничной койке. И грешки самого Михаила увидели свет, а их немало. Шантаж и подстава чиновников, содержание игрового бизнеса через подставных лиц, утаивание от правосудия преступлений сына… Думаю, он тоже отправится в места не столь отдалённые. Конечно, может, и откупится, ну или обойдется условным сроком, серьёзным штрафом и требованием не занимать должности на госслужбе, но вряд ли.
С другой стороны, супругам Гарута куда проще будет жить без дамоклова меча над головой по имени Максим. Не уследили, не воспитали, вовремя не отправили на принудительное лечение? Или сыграли какие-то неведомые гены и иначе жизнь Макса Гаруты сложиться не могла? Мне это неведомо. Парень был болен, вялотекущая шизофрения, о чём есть свидетельство психиатров, у которых он проходил обследование по поводу алкоголизма. Заболевание усугублялось пристрастием к горячительным напиткам. Итог закономерен. Жаль только, что от его рук пострадали ни в чём не повинные девчонки…
Войдя в квартиру, я лишь успела принять душ и выпить кофе, как в дверь позвонили.
За дверью стояли ребята из отдела во главе с Володей Кирьяновым. За ним к объятьям приступили Андрей и Гарик. Завалив меня цветами, пиццами и тортиками, важно прошествовали на кухню.
— Танюша, знаем, что содержимое твоего холодильника вызывает у мышей суицидальные наклонности. Мы решили позаботиться о тебе и о них.
— Честно, хочется кушать. Меня сегодня Ленка завтраком даже не покормила. Опаздывала. У тебя там борщика в холодильнике нет? Может, там и сметанка где-то завалялась?
— Отсутствие завтрака — это не значит, что жена плохая! Это просто ночью кто-то плохо старался! А вообще-то говорят, что пять минут смеха заменяют стакан сметаны. Вот так захотел борща, а сметаны нет. Пару минут поржал над тарелкой, и борщ реально вкуснее становится.
— Эй! Эй! Не забывайте, я — женщина особенная. Из-за таких, как я, войны начинаются. А они мне про какой-то борщ. Понакупили вредной пищи, мерзавцы. Слышали, как называется самое мощное американское химическое оружие?
Ребята мощно гаркнули: «Макдоналдс!» И все от души расхохотались.
— Ладно. Отдам завтрак, обед и ужин врагу — сытый враг безобиден, а я стройнее. Фигура — она или есть, или — не надо есть!
— Танечка, а у меня сегодня депрессняк, и я жрущий всё подряд хомяк! Что-то мне, на тебя глядя, взгрустнулось… Пойдём ударим калориями по депрессии?
— Да ну вас на фиг! Соблазнили девку невинную! Словоблуды!
За разговорами и хорошим вином пролетел целый час. А потом снова наступили полицейские будни. Ребят вызвали на какое-то дело. Андрюха и Гарик побежали вниз, а Володя на минуту задержался.
— Тань, извини, что лезу опять не в своё дело. Неужели у вас со Стасом всё закончилось? Ведь вы такая чудесная пара! Честное слово, это не я проговорился! Не думал я, что он такой обидчивый. Хочешь, я поговорю с ним?
— Нет, Вова, не стоит. Что произошло, то произошло.
— Жаль. Ну пока!
Не прошло и пяти минут, как опять прозвонил звонок. Открыв дверь, я обнаружила там, к своему удивлению, Софью Львовну, мать Станислава. Видимо, я была настолько оторопевшей, что молча пропустила её в квартиру.
— Здравствуйте, Танечка! Простите меня, что явилась к вам без приглашения. И, быть может, мой приход не совсем корректен. Но на сей раз не смогла остаться в стороне. Поймите меня, как матери, мне хочется счастья моему сыну. Да и самой хочется в этой жизни понянчить своих внуков. А Стасик мне ничего не говорит, но я чувствую, он глубоко переживает. Мне показалось, что и вы неравнодушны к нему.
Я промолчала, а потом пригласила её в кухню. Здесь ещё царил полный разгром после нашествия моих друзей. Стол был завален грязной посудой, коробками от пиццы и бургеров и бокалами от вина. Софья Львовна, увидев это безобразие, брезгливо поджала губы. Да, в её доме такой бедлам был недопустим. Но мне было глубоко всё равно, что она могла подумать. Но для приличия я извинилась, объяснив это безобразие приходом нежданных гостей. И я молча начала наводить порядок. Попутно налила ей чай и предложила торт.
— Да, я понимаю. У вас сложился определённый круг друзей. Мне, может, в дальнейшем будет тяжело принять это. Но в жизни без близких людей прожить нельзя. Я не знаю, что у вас произошло, но надеюсь, что вы смените гнев на милость. И первой подадите руку примирения Станиславу. Он не может справиться со своей гордостью. А мне бы хотелось, чтобы у вас всё сложилось.
— Дорогая Софья Львовна! Мы с ним не ссорились. Просто наши жизненные приоритеты, увы, не совпадают. Мне очень нравится ваш сын, даже более того. Он не может не нравиться. Но со мной он будет глубоко несчастен. Поэтому нам придётся заглушить порывы душ наших. И я надеюсь, что в скором времени он найдёт себе подругу для жизни, с которой будет счастлив.
— Очень жаль. И это ваше окончательное решение?
— Думаю, да.
