Выжидательно изогнутая бровь собеседника намекнула, что терпение на исходе. Я обняла себя за плечи в попытке расслабиться. Отключить разум, притупить чувства. Разлитая вокруг давящая энергия помогала, толкая не то в сон, не то в обморок. Я позволила ей. Получилось. Размеренное дыхание в темноте закрытых глаз, пойманный импульс энергии. Звуки отдалились, в сознании вспыхнул образ – теплый, мягкий, родной.
…ночи тают в рассветах. Подкрашенное малиновым небо, оживающий город с высоты крыши. Кама ерзает на выступе, подносит к губам кубок.
– Этот лишний, – отнимаю и отставляю прочь.
Она вздыхает, почти ложится рядом. Упадет – так в шкуры, растянутые во дворе для сушки. Возможно, просушится тоже.
– Как было не отпраздновать, – доносится сбоку бормотание Камы, чтобы мгновение спустя утонуть в ее звонком смехе. – Сбылось. Все-все. И даже больше! А ты не верила: страхи, сомнения, ой, не надо… А я знала, всегда знала – надо. О, гляди, глава округа идет! Отправим его, осла ленивого, в той канаве убирать? Он, помнится, обещал порядок блюсти…
– Отправим тебя спать, – запрещаю я тем тоном, с которым редко кто спорит. С ней сложнее, приходится еще и по плечу хлопнуть. – Сказано, не трожь! Нечего себя тратить, впустую к тому же.
– Иногда – можно, – шепчет она. – По праздникам… Не кривись. Сил уходит много, то правда. Однако никто не умер пока что.
– Некоторые на верном пути, – имена произносить желания нет. – Стоило ли показывать глубокий мир всем, без разбору?… Чувство меры не у каждого есть.
Кама приподнимается на острых локтях, смотрит хитро.
– Их тело – их дело! Нужны были все. Я подарила ответы им, они – мне. Помогли главное найти, разглядеть. Цель, суть, конец пути…
– И что там в конце? – уточняю я недоверчиво. – Обрыв, бездна? Нет? Неужели дно?
– Спа-се-ние, – мечтательно тянет она слог за слогом. – Вся жизнь, все жизни – повторы пройденного, иллюзия выбора, мучение сплошное. Без конца и края. Тебя заперли и гоняют по кругу. Но можно вырваться. Не потакать порывам, желаниям, отыскать ключ. Стать выше этого. Вне правил! Быть не здесь, а везде. Всем сразу.
Свою энергию изменить? Ясно. Влиться в большее, потерять себя.
– Сомнительное счастье, – говорю, как думаю, – быть сразу всем. Равно, что ничем.
– Это свобода, – фыркает Кама. – Ты не видишь целого. Вся в частях и крошках… Ловушке чувств. Муж, любовь, счастье быть. Думаешь, смысл в том? Оно ничто.
Отодвигаюсь от края, от рассвета, от нее.
– Мгновения мимолетны. Пройдет время, – она обводит взглядом город по ту сторону от нас, – этого не станет. Ничего не станет: ни этих мест, ни тебя, ни их, никого. А я останусь.
– Не собой.
– В этом и ключ!
