…Симпатичный молодой человек, увидев, как только что бежавшая на сумасшедшей скорости женщина вдруг — как в рапиде — начала оседать на асфальт, едва успел подскочить и подхватить ее.
— Вам плохо? Может, «скорую» вызвать?
— Не надо… — тихо ответила она. — Мне хорошо.
И впервые за эти страшные часы заплакала…
Пожилой китаист Станислав Семенович с удовольствием прихлебывал зеленый чай из фарфоровой чашки.
— Знаете, сначала я не хотел к вам ехать, — сказал он. — Он, думаю, молодой, приедет сам, если так уж хочется попрощаться со стариком. А потом решил все-таки не считаться… Вы хороший ученик, не чета моим нынешним студентам… Без вас будет скучно.
Волков сидел рядом и молча вертел в руках маленький нож для бумаги — с костяной ручкой и лезвием длиной с фалангу пальца. Станислав Семенович всегда был не прочь как следует почесать языком в свободное от занятий китайским время, и Волков давно знал, что лучшая тактика поведения с пожилым профессором — играть в благодарного слушателя и всячески поддакивать.
— Жене сказал, что поеду попрощаться с нашим «последним из могикан», хе-хе-хе… — хриплый смех перешел в старческий кашель. Когда китаист с ним справился, на глазах у него выступили слезы. То ли от кашля, то ли пожилой профессор действительно так дорожил своим последним толковым учеником.
Волков немного подумал и отложил отравленный ножик. Что ж, этой антикварной вещицей он воспользуется как-нибудь в следующий раз.
— Спасибо, Станислав Семенович, — проникновенно сказал он. — Вы даже не представляете себе, как вы мне помогли!
— О, пустое, не тратьте слов! Я умею ценить усердие и могу сказать, что вы помогли мне не меньше. Самим фактом своего существования. Как вы ловко перевели этот трактат… как то бишь его…
— «Дух бесконечности».
— Да! Для двух лет домашнего обучения языку у вас просто поразительные успехи!.. При том, что этот самый «Дух…» довольно скучная и архаичная работа. Но у нас почему-то пользуется популярностью. Наверное, есть в этих учениях что-то близкое русскому человеку… какая-то достоевщина… Вы-то хоть на нее не подсели?
Волков лучезарно улыбнулся, что можно было трактовать как угодно.
— Да мне самому смешно, — весело сказал Станислав Семенович. — Я никогда не задаю подобные вопросы серьезно. С одной стороны — это вроде бы и не мое дело, а с другой — я всегда знаю, какой человек сидит передо мной. Вы — человек серьезный, привыкший добиваться своего. У вас собственный путь, я это давно понял.
— Вы правы. У меня собственный Путь… — сказал Волков.
— Знаете, а мне ведь будет не хватать наших с вами занятий…
— Спасибо, Станислав Семенович! Мне тоже будет вас не хватать. Но я все решил давно. Поеду. Сначала рейсом в Шанхай, а уж там… — Волков неопределенно махнул рукой, что должно было означать безграничные возможности для перемещений, открывающиеся в Шанхае.
— Надолго?
— Не спрашивайте, я сам не знаю. Как получится, как приживусь в новом климате. Очень может быть, что навсегда.
Старый профессор тяжело вздохнул.
— Ну, тогда вы успеете обучиться там устной речи, — сказал он. — Среди коренных носителей языка. Произношение у вас, к сожалению, до сих пор ужасно хромает.
Татьяна Белая понуро стояла у видавшей виды машины. В двух шагах от нее замдиректора автошколы МВД Артем с неподдельным интересом оглядывал вмятины и царапины на видавшем виды средстве передвижения.
— Это что, ваша? — спросил он наконец.
— А что, непохоже? — Белая вздернула подбородок. — Я же на прошлой неделе на ней приезжала.
Артем поскреб в затылке.
— Ну… на прошлой неделе она выглядела лет на пять моложе. У вас сколько аварий в день обычно бывает?
— Очень смешно.
— Нет, я серьезно. — Он сунул руки в карманы. — Татьяна, давайте договоримся. Сегодня вы приезжаете к нам в последний раз. Во-первых… извините, конечно, но вы в наших структурах уже не работаете. Во-вторых, просто страшно. За вас, за себя… За Василия вот…
Он указал на подошедшего автоинструктора.
— Опять вы, — безнадежно проговорил инструктор, глядя на Белую. — Только давайте сегодня спокойно, Танечка.
— Да не волнуйтесь вы так, — с вызовом проговорила она. — Я вообще могу где-нибудь в другом месте потренироваться.
Василий махнул рукой.
— Ладно. Залезайте.
Татьяна Белая села на водительское место, Василий — на пассажирское.
Машина… нет, не тронулась… Она как-то странно дернулась. И продолжила перемещаться рывками, будто прыгая. И после каждого прыжка останавливаясь отдохнуть.
Артем фыркнул. Какое-то время он наблюдал эту душераздирающую картину, потом, махнув рукой: «Ну неужели не понимает, что не дано?!» — отошел в сторону.
Круглов вошел в помещение морга первым. Ромашин, производивший вскрытие, поднял на него удивленный взгляд.
