— Стоять! Я сказал, стоять! — угрожающе пролаял Теплов в сторону Рогозиной, потом обратился к Белой. — Открывай! Залезай внутрь. Рулить умеешь?
Из гаража донесся дрожащий голос:
— Да…
— За руль! Быстро!
Лицо Рогозиной перекосилось в усмешке, она полуобернулась и успела бросить Круглову:
— Это он сильно ошибся!
Майор не понял, о чем это прошипела начальница. Да и не до разговоров было — Николай Петрович, как хищный зверь в засаде, жадно ловил каждое движение противника, выжидая, когда сможет поймать его на ошибке. Поймать и придавить! Задушить гадину! Хотя нет… Рано его душить. Семнадцатую — уже, увы, из восемнадцати — девочку так и не нашли. Значит, мерзавца надо брать живого. А то бы…
…Таня Белая с видом натурального зомби открыла машину и села на водительское место.
— Я не шучу! — заорал Теплов. — Мне терять нечего. Стоять и не двигаться!
Раздался выстрел. Он был направлен в сторону Рогозиной, но пуля просвистела выше. Полковник, майор и лейтенант пригнулись. Тем временем Теплов исчез в гараже. Секунда, и… машина буквально вылетела из «ракушки». Пролетев несколько метров, она со всего размаху врезалась в дерево.
Рогозина волею небесных сил, а точнее — благодаря своему дару предвидения, оказавшаяся напротив пассажирской двери, открыла ее и вытолкнула Теплова наружу.
Обезоружить и обездвижить его было плевым делом. Кожанокурточный, видимо, сильно ударился головой о торпеду и, похоже, вообще не понял, что произошло.
Тем временем Круглов помогал выбраться Белой, которую от неминуемых травм спас ремень безопасности. Таня вылезла из салона целая и невредимая. Только вот цвет лица полностью соответствовал фамилии. А так — ничего…
— Ну, Татьяна, ты даешь! — восхищенно заметил майор. — Так лихо — в дерево!
— Я не хотела… — дрожащим голоском тихо ответила Белая.
Ее никто не услышал. И хорошо! Ей-богу, за перенесенные ею страдания она вполне заслужила право на маленькую… — нет, не ложь, она ведь никого не обманывала, — на некоторое лукавство… Потом, по прошествии времени, Танюша, слушая восторженные речи коллег-мужчин, радовалась, что никто, кроме Галины Николаевны, так и не понял, что произошло на самом деле. А та молчала. Улыбалась одними глазами и молчала…
Но пока было не до развлечений.
— Поднимите его, — велела Рогозина участковому, брезгливо глядя на закованного Теплова. — И к нам в автобус.
— Так почему вы напали на нашу сотрудницу?
Теплов ухмыльнулся.
— На какую сотрудницу, чего ты гонишь, начальник? Я шел за тачкой. Увидел, что «ракушка» открыта. Рядом баба какая-то стоит. А потом вот она, — он кивнул в сторону Рогозиной, — за стволом полезла. Чего мне было делать? Я думал, хулиганы какие-то! Ограбят еще и убьют…
— Откуда у вас пистолет? — спросила Рогозина.
— А нашел, — вызывающе ответил Теплов. — Шел-шел и нашел…
…Белая закончила отстреливать ПМ, изъятый у Теплова. Подошла к стенду, изъяла пинцетом пулю из специального материала и опустила ее в пакет… Через несколько секунд она уже входила в лабораторию. Не теряя времени, она сразу направилась к микроскопу.
На мониторе тихоновского компьютера наблюдалась знакомая картина — поделенный на две части экран с цепочками ДНК. Вскоре там появилась надпись «Совпадение 99 %».
— В салоне у этого Теплова кровь убитой девочки, Липатовой, — громко сказал Тихонов.
— А я почти уверена, что по Липатовой стреляли из его «пээма», — ответила Белая. — Надо только на компьютере проверить.
— …А что означали ваши слова «мне терять нечего»? — задал вопрос Круглов.
— Да это я просто пугнуть вас хотел… Чисто атака психологическая.
Но тут постучали в дверь. Рогозина поднялась, вышла и тут же снова вернулась — уже с документами.
— Вот, ознакомьтесь, — сказала она, кладя бумаги на стол. — Кровь убитой Алены Липатовой обнаружена в вашей машине. Кроме того, в Липатову стреляли из вашего пистолета.
— Где последняя жертва?! — рявкнул Круглов.
Вот теперь Теплов испугался по-настоящему.
— Какая жертва?.. Чего вы гоните? Что вы мне пришить хотите?
— В ваших интересах хотя бы сейчас помочь следствию… Органист.
Теплов вытаращил глаза.
— Органист?! — Он схватился за голову. — Да вы че?!
— Мы — ниче, — процедил Круглов. — В общем, я вижу, ты готов предстать перед судом за семнадцать детских смертей. Ну, тогда и нам делать больше нечего. Улик — во! — Он кивнул на документы. — А признание твое нахрен никому не нужно. Пойдемте, товарищ полковник.
Он вышел из-за стола. Рогозина поднялась следом. Оба молча направились к двери.
Теплов оторопел:
