— Э, э! Стойте! Вы че? Я не Органист! Да стойте вы, я все расскажу!.. Это было давно. Один лепила, ну, доктор в смысле, врач… у меня в знакомых есть… Ну, как в знакомых… Так, пару раз в кабаках виделись… Короче, недавно он ко мне приходит и говорит, давай, мол, деньжат заработаем на этом Органисте. Я говорю: в смысле? Он говорит, давай похитим ребенка, я органы достану, у меня, мол, есть куда пристроить… Я ему говорю — а я тебе зачем? Он говорит — девочку достань. Хорошо заплачу…
— Адрес хирурга, — требовательно сказала Рогозина.
— Не знаю! — Теплов от искренности аж прижал руки к груди. — Клянусь, не знаю… И телефона его у меня нет. Он сам со мной связывался!
— Фамилия?
— Что я вам, паспортный стол, что ли? Его Женя зовут… Но я его в лицо узнаю!
Рогозина посмотрела на Круглова. Тот чуть заметно кивнул и вышел.
— В общем, я отказался, конечно, — продолжал распинаться Теплов, — тогда он надавил на меня, сука, конкретно… шантажировать начал… Ну, знает он там про дела мои старые… Я машины голые ввозил, без растаможки… Мы тогда и познакомились… В общем, заставил он меня, тварюга, девчонку похитить.
— …Я медленно ехал по дороге вдоль детской площадки. Пока не обратил внимание на девочку, которая что-то поднимала с земли у самой обочины. Я окликнул ее.
Ребенок доверчиво подошел ближе… Ну, я в плечо ей и выстрелил, — помогая себе жестами, доказывал Теплов. — Она должна была живой оставаться!
— Что было потом? — ровным голосом спросила Рогозина.
— Потом? — Теплов на мгновение смешался. — Отвез ее к этому хирургу. Он мне денег дал, и все… Но она живая была! Это он ее замочил!
— А почему этот ваш хирург не проделал все сам? Зачем ему свидетели?
— Я тоже его спрашивал, — Теплов развел руками, — а он говорил, что сам, типа, не справится, что он по другой части… А я, выходит, по этой…
— Вы знаете, кому предназначались органы? — что-то пометив у себя, задала вопрос Рогозина.
— Да вообще без понятия! Он не говорил. Я девочку привез, и все! Больше я его не видел!
— Вот. — Тихонов ткнул пальцем в замызганный блокнотик. — В записной книжке Теплова, которую мы у него при обыске изъяли, есть некий телефон на букву «Л». Без фамилии вообще, только цифры. Я думаю, это то, что вы ищете. «Л» — это «лепила». Доктор на жаргоне.
— Проверь по базе, на кого зарегистрирован, — распорядился Круглов.
Для поиска Тихонову потребовалось меньше минуты.
— Пархоменко Николай Евгеньевич, — сообщил он. — Пятнадцатый Сортировочный проезд, дом семнадцать, квартира пятьдесят три.
— Спасибо, Вань, — с искренней благодарностью проговорил Круглов, направляясь к выходу.
Между ними постепенно установилась, если не дружба, то уж точно мир. Настоящий добрый мир!
— Пархоменко Николай Евгеньевич? — спросил Круглов, глядя в раскрытый паспорт.
У человека, сидевшего напротив него, дернулся кадык.
— Да, так… Я все скажу! Я рад, что этот кошмар закончился…
— А уж я-то как рад! — осклабился Круглов.
Пальцы задержанного задрожали.
— Поймите, я сам хотел прийти… Но боялся… Боялся, понимаете?!
— Конечно, понимаю. — Круглов чуть наклонил голову. — Рассказывайте…
— …Понимаете, я работаю хирургом в одной клинике, среди прочего специализируюсь на пересадке органов… И вот где-то год назад я захотел купить квартиру… в строящемся доме… но денег не было. А кредит мне бы не дали… Откуда у хирурга такой официальный доход?.. Взял деньги в долг у одного приятеля, известного адвоката. Но дом так и не построили, фирма в воздухе растворилась… В общем, ни денег, ни квартиры… Потом пришла пора долг отдавать. А мне нечем. Адвокат сначала сам наезжал на меня, угрожал… А потом обратился к бандитам… К своим клиентам… И началось… Они то деньгами брали, то кого латать привозили с огнестрелами, чтобы по отчетности не пропускать… А вчера заехали за мной утром, отвезли в какой-то сарай, а там… она на столе… умирает.
…Его втолкнули в обшарпанную комнату. Бандиты вошли следом.
На столе, на обычной кухонной клеенке, лежал труп девочки — Алены Липатовой. Какая-то заботливая душа разложила рядом хирургические инструменты и поставила контейнер для перевозки трансплантатов.
— Значит, так, доктор. Достаешь из нее почки. И передаешь нам. Потом достаешь печень. Ее девай куда хочешь — продай, сожги… в общем, потом зашьешь, чтобы все выглядело так, будто это Органист.
Пархоменко трясущимися руками попытался нащупать у ребенка пульс.
Пульса не было.
— Вы что, с ума сошли? Я не буду этого делать!
— Слушай, лепила, — почти миролюбиво прогудел один из них, — девчонку уже не спасти. Она мертва. А ее почка реально нужна реально серьезному человеку. У него дочь без этой почки загнется. И если ты профукаешь сейчас все, то останешься здесь жить… а мы к тебе таких детей каждый день возить будем, понял? До победного конца…
