Просто так, во избежание хлопот или из каких-то высоких соображений, но нам это будет неважно. Не сомневаюсь, что Лаврис специально это сказал. Наверное, чтобы не наглела. Надо было ему ответить "даже на преступниках экономите", или "от тюрьмы да от сумы не зарекаются", или…
Эти сине-стальные глаза, смотрящие на меня с прищуром, не давали мне уснуть. Видно, он и в самом деле считает меня атаманшей. Что он подсыпал в молоко? А может, и не считает. С чего бы ему вообще обо мне думать? Завтра сдаст по инстанции и поедет новые банды ловить. И с чего это я так много о нём думаю? М? Стокгольмский синдром? Врёшь, не возьмёшь!
В каморке было темно, но китайские наручные часики исправно подсвечивали цифры. Шесть утра. Не знаю, во сколько я уснула, но не выспалась я жестоко. Горькие мысли о родных, собственной участи, а ещё жёсткий пол и затхлый воздух долго не давали уснуть. Почему-то на холодке в лесу спалось куда слаще, чем в этом карцере.
Зашевелилась Тамия.
– Пора вставать?
– Да, просыпайся, подружка. Пока соберёмся, наверное, за нами придут.
И в самом деле, только мы успели на ощупь собрать вещи и устроить Тошку поудобнее, в дверь забарабанили. Три шага в кромешной тьме, утыкаюсь носом в дверь, с первой попытки нахожу щеколду. Дверь распахивается. Ох, хорошо, что в коридоре нет окон, это позволяет не слишком часто моргать при виде бодрого Лавриса и вытянувшихся в карауле двух охранников.
– Приветствую, леди. Мои люди проводят вас к умывальне и на завтрак. Советую поспешить.
В мои ночные задумки входили фантазии о том, как я оглушаю первого подошедшего, мы с Тамией скрываемся в лесах и отбиваем Ёжика с Арсидом, напав на отряд. Я оценила фигуру Лавриса, на голову возвышающегося надо мной, расстояние между нами и двух внушительных армейцев. Дааа… Джеки Чан в помощь!
Лаврис, так и не дождавшись от меня реакции, перевёл взгляд на Тамию.
– Вы меня слышали, девушки?
Я повернулась к армейцам и ласково проворковала:
– Мальчики, мы готовы следовать за вами.
Лаврис ухмыльнулся в оставшиеся равнодушными лица подчиненных:
– Внимательнее, парни, – и зашагал к выходу.
Ёжик, увидев меня, обрадовался, подбежал и замялся, обнимать или нет.
– Даша!
Я сама его обняла, стеснительного такого.
"Блин, забываешь, что он ещё ребёнок, пусть и с тысячелетним опытом"
– Радуйся, братишка, – шепнула я ему на ухо и отстранила от себя, – Ёжик, ты вырос что ли?
Его макушка находилась выше уровня моих глаз, я с удивлением заметила юношеский пушок над губой и торчащие из рукавов олимпийки запястья.
– Да, наверное. Даш, можно я носки кроссовок обрежу? Пальцы сильно жмёт.
– Эй-эй, подожди. У меня шлёпанцы есть, может, лучше пока их наденешь?
– С бабочками? – скривился Ёж, – давай. Хуже не будет.
– Вас вечером кормили? – вокруг нас стучали ложками стражи.
Благодаря тому, что кашу разливали (да, она была жиденькая) из общего котла, а воду черпали вообще из бака, стоящего в углу кухонной стойки, я перестала бояться отравы и попробовала ложку каши. Похоже на манную, которую я не любила с детства. Однако неизвестно, когда мы поедим в следующий раз, поэтому привередничать не стоит.
– Кормили, – Ёжик почти выхлебал свою порцию, заедая хлебом с солью. – Молоко чуть горчило, а так всё вкусно было.
– А шубу передали? – я еле одолела половину миски, спрятала в рукав кусок хлеба для Тошки и подсунула остаток каши мальчишке. Он благодарно кивнул и начал уничтожать.
– Да, спасибо. Всё помягче, чем на досках.
– Все на построение! – раздался с другого конца стола голос Егерта.
Я метнулась к сумке и торопливо вытащила закопанные поглубже шлёпанцы. Ёжик босиком с видом полного счастья сунул ноги в шлёпки.
– Неси! – я вручила Ежу связанные шнурками кроссовки с запиханными внутрь носками. – Ты же не сунешь это к продуктам.
Мит, пробормотав "приветствую, леди", подхватил сумку.
– Благодарим вас с Сэлом за помощь.
Он поторопился отойти. Наши акции падают с каждым часом.
Широкая дорога к Тьорну делилась на три потока. В одном двигались телеги, возки – столица требовала постоянного снабжения. А другие два не различались. Было непонятно, почему мы свернули на правый путь, хотя срединный был ближе и шире.
Дэв, старавшийся держаться к нам поближе, объяснил, что через крайние северные ворота въезжают люди, следующие по государственным делам. Чтобы пройти в эти ворота, достаточно предъявить княжеский знак. В срединных воротах взимали привратный сбор. Перед хозяйственными воротами принимали опись товара, сверяли и за соразмерную плату выдавали разрешение на торговлю.
Ворот как таковых не было. Город опоясывали столбы метров пять высотой, между ними возвышались монолитные стены, оставляя свободными три прохода с вливающимися колоннами людей.
– А почему город не огорожен? – с недоумением спросил Ёж. Я удивленно посмотрела на него и только потом сообразила.
