Ну какое им дело? Почему они пасли меня, а не Арсида, к примеру? Твердолобые бараны, поймали и обезвредили банду, значит. Я очень боялась и ничего не могла с собой поделать. Боялась идти в то здание, к которому нас вели. Боялась, что мне не поверят. Жутко боялась допросов. И конкретно сейчас, каждую секунду боялась сломаться, заплакать, начать пятиться и напугать своих спутников.
Я не очень верила, что на Тошкин зов откликнутся из владений Жара, скорее рассчитывала, что Дэв, очарованный дракошей, найдёт способ отвезти его к сородичам.
Всадники спешились, начали привязывать лошадей, Рон со своей пятёркой привязал цоххов. А мы прошли внутрь здания, где начальство смылось, оставив нас под охраной.
Прохладный холл, освещенный солнечным светом. На стене знакомая эмблема весов, дополненная изображением льда и огня. На противоположной стене герб в виде треугольного щита. Багряная птица на фоне лучей встающего солнца. Остальные цвета герба: голубой, зелёный, коричневый, – вероятно, символизируют море, лес и землю.
– Что за птица? – шепотом поинтересовалась у Дэва.
Он так же тихо ответил:
– Симарг.
Я покопалась в памяти. Ах да, равнинник упоминал волшебных птиц, летающих не по воздуху, а по самому времени. Значит, "Велирия – навсегда", или что-то в этом роде. Позитивненько.
Ожидание затянулось. Нас успели сводить в туалет – комнатку без окон, облицованную плиткой. До унитазов здесь ещё не додумались, зато были три кабинки, в полу – белые чаши с дырами, как в моей родной школе, умывальник "а-ля садовый". А самое главное – отсутствовал характерный для общественных туалетов запах. Абсолютно.
Бессонная ночь дала о себе знать, я привалилась к плечу Дэва и задремала.
Разбудил меня голос Лавриса, отдающего команды своим молодцам. Егерт, подошедший вместе с ним, распорядился:
– Со мной Мит, Сэл, Дэв, Лин. Леди Ньера, следуйте за нами с вашими подопечными. Рон, твои отводят цоххов и свободны до завтрашнего построения.
Так, во главе с Егертом и сопровождаемые хвостом из стражей мы поднялись на второй этаж и вошли в большой зал. Я с любопытством осмотрелась.
Свет лился из огромных окон, расположенных выше двух метров от пола, вся аудитория была очень светлой, но особенно выделялся круг напротив судей, а именно так воспринимались двое мужчин и одна женщина, одетые в строгие коричневые мантии. Блеск деревянного лакированного пола, знакомые изображения весов и щита на стенах, красивая мебель из цельного дерева, – в общем, я даже приободрилась. Слева и справа от судей отдельно сидело двое людей. Один – явно протоколист – держал в руках перо. С его стола свисал только начатый рулон бумаги. Второй – рыжий парень в веснушках – держал в руках какую-то штуковину, поглядывал на неё и непроизвольно ухмылялся. Если бы это было дома, я бы поспорила, что он там в сети анекдоты читает.
Нас Егерт отвёл к длинной скамье ближе к рыжику, а стражи с Лаврисом расположились за спиной писца.
Суд? Так быстро?
Ёжик дёрнул меня за рукав и шепнул:
– Надо правду сказать про межмирье.
– А если выход замуруют? – испугалась я.
– Значит, в другом месте найдёшь.
– Не переговариваться! – громко сказал судья-мужчина, сидящий справа.
Женщина приказала:
– Ввести обвинителей и свидетелей.
Снова распахнулись двери, появились чернявый староста, Арисья и ещё несколько человек, среди которых я с удивлением узнала самого первого старосту с сынишкой, прихвостней, мужика, отжалевшего мне сыр. Остальные были незнакомы.
Круто. Осталось только Хозяина леса или равнинника пригласить. Вот это скорость розыска!
Я поймала взгляд рыжего парня, настойчиво о чём-то пытающегося сказать глазами. Быстро скорчила гримасу, что не понимаю. Он встал с места, подошёл к стражу, охраняющему дверь, дал указания. Страж кивнул пару раз и выскользнул за дверь. Рыжик вернулся на место, так же ухмыляясь. Как с таким характером можно работать в суде?
Все расселись по местам. Свидетели присоединились к оставшейся кварте Егерта, а обвинители: чернявый староста и Арисья с какими-то мужичками, – расположились напротив нас. Я попыталась посмотреть в глаза этой прохиндейке, но её внимание прочно было приковано к представительным мужчинам за судейским столом.
Женщина встала. Сразу стихли шорохи.
