— Рассказывают, он несколько дней шёл по саванне с дротиком, который пробил ему одну щёку и вышел из другой.
— Кстати, если когда-нибудь окажетесь при дворе Мохаммеда Рашида-паши, губернатора Сирии, — добавил с усмешкой Юлдашев, — имейте в виду, сей могущественный вельможа обещал за голову этого господина немалую сумму, тут ваш взломщик нисколько не соврал.
— Да, юноша, — снова заговорил кавторанг, — и вы, и этот пруссак… как там бишь его?..
— Обер-лейтенант цур зее Фолькмар Отто Эрдман фон Арним.
— Считайте, что вы оба сегодня заново родились. Уложить такого матёрого зверя простой садовой лопатой! Рассказать кому — нипочём не поверят! Кстати, вы, молодой человек, надеюсь, понимаете, что рассказывать об этом никому нельзя? Разумеется, сверх того, что входит в официальную, так сказать, версию?
Венечка согласно наклонил голову. Они с Юлдашевым уже успели обсудить, что отвечать на вопросы о ночном происшествии.
— Ричард Бёртон на протяжении всей своей карьеры работал на британскую разведку, — продолжал моряк. — Англичане, крайне недовольные тем, что их обошли приглашением, собирались похитить переписку германской делегации, чтобы с помощью этих документов поссорить участников конференции — скажем, Германию и Францию.
— Судя по тому, что я уже успел увидеть, — это было бы нетрудно, — заметил Юлдашев. Он один за другим вскрывал пакеты и бегло просматривал их содержимое.
Моряк кивнул и разрезал перочинным ножиком конверт, украшенный замысловатым гербом.
— Видимо, джентльмены из Форин Офис сочли это дело особо важным, раз уж поручили его такой акуле.
Юлдашев оторвался от бумаг и поднял глаза на Остелецкого.
— Да вы садитесь, Вениамин Палыч, в ногах правды нет.
Венечка обнаружил, что всё это время стоял чуть ли не вытянувшись во фрунт. Он торопливо пододвинул стул и сел.
— Говорите, фон Арним слышал слова взломщика о заказчиках нападения?
— Конечно! Он же сам его и допрашивал.
— Отлично, — удовлетворённо кивнул граф. — Завтра на утреннем заседании должен обсуждаться вопрос о компенсации британцам за аннулированные акции канала. Нападение на иностранное дипломатическое представительство — готовый казус белли. Посмотрим, найдутся ли желающие возвысить голос в защиту англичан…
— Кстати, молодой человек, — спросил моряк, — зачем вы погнались за Бёртоном, если портфель уже был у вас?
Венечка замялся.
— Я подумал, что вам, ваше превосходительство, — почтительный кивок Юлдашеву, — а также канцлеру Горчакову будет любопытно в него заглянуть. А законным, так сказать, владельцам совершенно незачем знать, что он уцелел.
— Потому вы и потопили шхуну, хотя вполне могли её захватить?
— Да, я решил, что это тот самый случай, когда концы в воду — самое надёжное. К тому же он убийца, чего жалеть?
Кавторанг кивнул, соглашаясь.
— Он действительно вас ранил?
— Во время нашей схватки Бёртон выхватил из рукава нож, но острие, по счастью, только скользнуло мне по рёбрам. Да я бы, наверное, и внимания не обратил, но решил отвлечь внимание пруссака, чтобы он, не дай бог, портфель этот искать не начал.
— А вы быстро соображаете, капитан-лейтенант. А о сэре Ричарде жалеть незачем — уж и не знаю, что бы мы делали с сэром Ричардом, попадись он к нам в руки живым.
Он рассеянно перебрал бумаги.
— Кстати, его тело нашли? — негромко осведомился Юлдашев.
Остелецкий мотнул головой.
— Один из матросов сказал, что, когда началась погоня, англичанин заперся в своей каюте и больше оттуда не выходил. Так, наверное, и потоп, если раньше снарядом не убило.
Юлдашев и моряк многозначительно переглянулись.
— Ладно, этот вопрос мы попробуем прояснить. В конце концов, пятнадцать саженей — не так уж и много. А пока…
Он посмотрел на Юлдашева. Тот чуть заметно кивнул, и кавторанг повернулся к Венечке.
— Поговорим о вас, господин Остелецкий. У меня будет к вам неожиданное предложение… Весьма, должен сказать, неожиданное. Возможно, поначалу оно покажется вам странным, даже оскорбительным, — но прошу вас, сначала выслушайте до конца и только потом принимайте решение.
— Лиселя ставить! — распорядился контр-адмирал Дэвид Портер. — И скажите в машину меньше дымить, тогда нас, может, и не сразу распознают.
Последнее распоряжение было, пожалуй, лишним — кочегары канонерки и так едва-едва поддерживали пар в котлах. Машина же не действовала — её блестящие, залитые зелёным маслом шатуны замерли в ожидании, винт был поднят в специальную шахту, чтобы не создавать помех стремительному бегу под парусами.
